– Будет… Если со мной вдруг… Сейчас-то я выкарабкаюсь, а что потом? – вздохнула мама. – Если это отравление… Если меня пытались убить, а мы не найдем заказчика…
– Найдем. Обязательно найдем.
– Тебе я верю, – улыбнулась она, с благодарностью глядя на Рема.
– Может, кто-то положил глаз на твой бизнес? Может, кто-то пытается его отжать?
– Это вряд ли.
– А Белевские?
– Олег мог… У него довольно крупный бизнес.
– Транспортная компания, грузоперевозки по стране, доставка товаров из-за рубежа, параллельный импорт, контрабанда.
– Насчет контрабанды не знаю.
– Есть подозрения.
– А доказательства?
– Там, где преступные схемы, там и преступные группы. У Белевского есть люди, которые могут организовать убийство?
– Возможно.
– Белевский может претендовать на твой бизнес как сын твоего покойного мужа?
– Вряд ли, я его не усыновляла.
– Вряд ли – это уже хоть какая-то возможность. Тебе нужно составить завещание в пользу государства. Так, чтобы Белевские не смогли ничего получить.
– Завещание составлено. В твою пользу.
– Значит, убьют и тебя, и меня… Я вызову нотариуса, переделаешь завещание. В случае твоей смерти все должно отойти государству.
– То есть никому? – Мама смотрела на Рема и качала головой.
– Лучше пусть достанется Белевскому?
– А если он ни при чем?
– Все равно составь завещание. Как я тебе сказал.
– Я подумаю… – Мама закрыла глаза.
Плохо ей, каждое слово дается с трудом, отдохнуть бы. И она не притворялась, Рем точно это знал.
Из реанимации маму перевели в обычную одноместную палату, три дня Рем обеспечивал ей охрану. На четвертый день маму отпустили домой – под присмотр домашнего врача и медсестры Татьяны. Рем позаботился о том, чтобы это были случайные люди, никак не связанные с Казначеевым и уж тем более с Белевским.
Алла поддерживала чистоту в доме, пока мама находилась в больнице, она так старалась, хотела заслужить благодарность, но Рем все-таки принял решение уволить ее. Не мог он держать в доме девушку, которой не доверял, в доме, который взял под охрану. Три смены по четыре охранника в каждой, видеонаблюдение, радиоэлектронное противодействие, он очень надеялся, что маме здесь ничего не угрожает.
Алла плакала, собирая вещи, Рем прятал глаза, провожая ее. Но на охранников, которые должны были следовать за ней, глянул строго. В малолитражку Аллы вживили маячок, в сумочку «жучок», а в телефон специальное шпионское приложение. Рем очень хотел знать, куда отправилась девушка после увольнения, с кем будет контактировать.
Но Алла отправилась домой, к матери, там и закрылась на несколько дней. Ни с кем не встречалась, никому не звонила, хоть все подозрения снимай.
Родные стены помогали, мама стремительно шла на поправку, уже вовсю работала, то селекторные совещания, то Казначеев лично к ней приезжал. Но Рем не торопился давать отставку врачу и медсестре, которые следили за ней. Ему нравилась врач, женщина тридцати шести лет, примерно такого же возраста, как и Раиса. Симпатичная, маленькая, сухонькая, приятная в общении. Он не оказывал ей знаки внимания, но мама заподозрила неладное. Правда, ничего не говорила. Пока.
А Казначеев ему не нравился, Рем и не хотел вмешиваться в дела мамы, но не оставлял ее наедине с этим прохиндеем. В конце концов Казначеев не выдержал.
– Я знаю, почему вы меня подозреваете, – сказал он, стараясь держать эмоции в узде. – Да, я ходил вокруг больницы, пытался допрыгнуть до лестницы! Но ведь и вы там были. Смотрели, сможет ли киллер забраться в палату к Еве Максимовне… Я с той же целью смотрел!.. Не заказывал я никого! Зря вы на меня думаете!
– А кто мог заказать? – Рем смотрел Казначееву в глаза.
Он понимал, что тот обижен, хочет оправдаться, боится остаться без работы. Не чувствовал он в нем предателя, но все равно подозревал. Всех подозревал. Но так пока и не вышел на убийцу. И Стрельников также далек от успеха.
– Я не знаю…
– Белевский мог?
Увы, за Белевскими установить полноценное наблюдение Рем не мог, не хватало возможностей, а главное, полномочий. Стрельников допрашивал братьев, они знали, в чем их подозревают, поэтому вели себя осторожно. И охрана у них на уровне, уши не приставишь, хвоста не прикрутишь, если только издалека следить. И связи отрабатывать. Вдруг контакт с Матвеем удастся установить или с Аллой. Хоть какая-то, но зацепка.
– О Белевском я имею очень смутное представление, наши деловые интересы не пересекаются, к личным мотивам я отношения не имею.
– Вы же понимаете, Валерьян Сергеевич, я должен подозревать всех. И буду всех подозревать, пока тайное не станет явным.
– Поверьте, это тайное не коснется меня!
Казначеев ушел, Рем проследил, чтобы охранники закрыли ворота, обошел двор по кругу. Снег уже выпал, слой пока тонкий, но следы остаются. Рем велел убирать снег с большим зазором от забора и посреди участка не разрешал никому ходить. Чем не контрольно-следовая полоса?
