Рем не сказал ничего, он уложил женщину на спину. Они с вожделением смотрели друг другу в глаза, пока он снимал брюки, она раздвинула ноги, согнув их в коленях. И принимая его в себя, шумно задышала. А потом послушно легла на живот и плотно сдвинула ноги, ощущая в себе всю мощь истосковавшегося по женщине мужчине.
…А когда все закончилось, Виктория хотела уйти, но Рем ее удержал, уложил в постель. Она же не проститутка, чтобы уходить посреди ночи, и он не какой-то кобель, чтобы гнать от себя оплодотворенную сучку. Чувства у него, а не только один скотский инстинкт. Слабоватые для планов на будущее, но все-таки чувства.
– А мы завтра заканчиваем, – шепотом сказала она.
– Тем более останься.
Он не хотел, чтобы Виктория уходила, ему надоело спать одному в холодной постели. Может, мама и права, жениться ему нужно. Нет, не сейчас, после Раисы должно пройти время, минимум год, но жениться нужно. И новая жизнь вовсе не такая страшная, как он хотел себя в том убедить.
– Ты такой милый.
Виктория расслабилась в его объятиях, заворочалась в поисках удобной для сна позы.
– Когда сплю, – засыпая, кивнул он…
Утром, открыв глаза, Рем увидел Викторию; в сером предутреннем свете она сидела на краю кровати. Худенькие плечи, красивая спина, тонкая талия, плавная линия, переходящая на бедра, женщиной можно было залюбоваться.
А Виктория любовалась Раисой, фотографию которой держала в руках. Рем зашевелился, подползая к ней поближе.
– Кто это? – спросила она.
– Жена моя.
– На Раиску похожа.
– Она и есть Раиса! – Рем сначала поднялся, затем сел рядом с Викторией и обнял ее за плечи.
– Валерьева Раиса.
– Валерьева… Ты ее знаешь?
– В Сеченовке вместе учились, в одной группе.
Рем кашлянул в кулак, выразив этим и удивление, и разочарование. Он же проверял Викторию, мог бы и поглубже копнуть, просмотреть списки однокурсников в институте, в котором она училась. А ведь Раиса действительно оканчивала Сеченовский университет. И уже из Москвы вернулась в родную Пензу.
Странно, но Рем как-то не связывал ее московское прошлое с убийством в настоящем. Так, проскальзывали мысли.
– Что-то не так? – забеспокоилась Виктория.
Только сейчас до нее вдруг дошло, что рядом с Ремом она сидит совершенно обнаженная. И это при живом-то муже.
Она резко поднялась, смахнула со спинки стула халат, встала у Рема за спиной, чтобы одеться. Он повернул к ней голову.
– Отвернись! – потребовала она.
Он послушно кивнул, но продолжал посматривать на нее – через зеркало в шкафу. Как и всякий мент, он не верил в совпадения. Или Виктория знак судьбы, или она с каким-то заданием проникла в дом.
Она запахивала халат, когда под Ремом будто пружина какая-то разжалась. Натянув штаны, он открыл дверь в коридор.
– Будь здесь!
Он бегом поднялся на второй этаж, ворвался в спальню мамы, этим разбудив ее.
– Что такое? – сонно, поднимая над собой одеяло, спросила она.
– Ничего, приснилось.
Мама жива и даже в полном здравии, просто спать очень хочет. Ложная тревога.
Рем вернулся в свою комнату, Виктория стояла у окна и смотрела на него, поджав губы.
– Забудь, ничего не было, – сказала она.
– Чего не было? Ты не училась вместе с Раисой?
– Училась.
– Сначала убили Раису, через три месяца покушение на маму, возможно, это звенья одной цепи.
– Раису убили?! – ахнула Виктория.
– И после всего этого ты оказываешься здесь, лечишь мою маму.
Рем смотрел женщине в глаза. Похоже, она не знала, что произошло с Раисой. Неужели она здесь по случайному стечению обстоятельств?
– Я не знала, что Раису убили! – мотнула головой Юрчинова.
– Здесь, в Москве, убили. Приехала из Пензы, а ее зарезали. Ножом. Какой-то псих.
– Я не знала.
– Вдруг это как-то связано с ее прошлым. Здесь, в Москве.
– С прошлым? Даже не знаю… – пожала плечами Виктория.
– Может, Раиса знала о ком-то что-то такое очень нехорошее?
– Да нет, нормально все было.
– Может, старая любовь, – со скрипом выдавил Рем.
– А убил ее какой-то псих?
– Бутов Тимофей. После принудительного лечения.
– На принудительном лечении Стас Фокин работает.
– Кто?! – Рем не мог поверить своим ушам.
– Он на два курса старше учился, ухаживал за Раисой.
Потрясенный Рем плюхнулся на стул. Вот и открылся ларчик. Сам по себе открылся, хотя это он должен был сломать замок. Узнать всю подноготную Фокина, изучить его биографию относительно совпадений с моментами из жизни Раисы. Но ничего из этого Рем не сделал. Может, Фокин сделал ему в мозгу какую-то блокировку?
– Она даже…
Виктория запнулась, испуганно глянув на фотографию Раисы, которая стояла в рамке на тумбочке.
– Что даже? – настаивал Рем.
А ведь он собирался побольше узнать про студенческую жизнь Раисы. Собирался, хотя и не хотел этого. Боялся, что узнает о каком-нибудь скелете из шкафа. Может, потому и не торопился начинать расследование, сначала дождался официального перевода в Москву, а затем уже приступил к делу. И после того, как получил удостоверение.
– Я думаю, об этом не стоит говорить. – Юрчинова отвела взгляд.
– Мне нужно знать, кто убил Раису. Психом управляли! А зомбировал Бутова именно Фокин! Я точно это знаю!
