– Раиса сделала аборт, Фокин злился… Замуж ее звал, у него же квартира в Москве, дед академик, хорошая семья. А она не хотела с ним… И ребенка от него не хотела…
– Может, у нее были на то причины?
– Не любила Раиса Фокина, бегала от него. Я точно не знаю, но, кажется, он ее изнасиловал. Заманил ее к себе на квартиру… Может, и врут.
– Кто врет? Кто распускал слухи?
– Да была у нас одна, Вероничка, все за Фокиным бегала. Знала, что ей от жизни нужно, уже главный врач медицинского центра… Замуж удачно выскочила. Еще удачней развелась, – сказала Виктория, за насмешкой скрывая зависть.
– А что за медицинский центр? Случайно, не «ЭКО-будущее»?
– «ЭКО-будущее», а что?
– И главный врач этого центра училась с Раисой?
– Ну там не столько врач, сколько владелец. Медицинский центр принадлежит ей.
– Вероничка эта знала, что Раиса делала аборт?.. Не важно от кого, – проговорил Рем, чувствуя сильную сухость в горле.
– Ну да… Она за Фокиным тогда бегала… Ну, не то чтобы бегала, он как мужчина мало ее интересовал, а квартира да, в квартиру бы она хотела вселиться. И вселилась, жила с ним какое-то время, пока партию получше не нашла… Вероничка задешево не продавалась. Над Раиской смеялась, когда она в интернатуру по скорой помощи пошла. И в Пензу уехала. Могла бы с Фокиным жить, горя бы не знала… Фокин так ее любил!
– А приворожить не мог?
– Как это приворожить?
– Гипнозом. Он гипнозом владеет, сумел в памяти у свидетеля вызвать образ преступника. Такое дело раскрыли, вчера грамоту ему вручали.
– Фокину? Грамоту?
– За гипноз.
– Не слышала я про гипноз… Хотя… – задумалась Виктория.
– Что-то вспомнила?
– Я же говорю, Фокин не бил Раису, вроде как все по взаимному согласию было, а она смотрела на него так, как будто он ее изнасиловал. Может, Фокин гипноз к ней применил?
– Не знаю. Но попробую узнать.
– Только про меня ничего не говори. Не говорила я ничего. – Виктория вопросительно смотрела на Рема.
С вопросом она обращалась не столько к нему, сколько к себе. Может, зря она подстраховывается? Ну сказала и сказала, ничего Фокин с ней не сделает.
– И я тебе ничего не говорил. Как будто и не убивали Раису, – усмехнулся Рем.
– Думаешь, Фокин ее убил?
– А он мог?
– Не знаю… Он же психиатр, а они там все с приветом. Ну, может, и не все… Жаль, Раису очень жаль… Я пойду?
Рем кивнул. Виктория волнительно смотрелась в утреннем свете, хотелось бы повторить пройденное, но Раиса смотрела на него с фотографии – и с насмешкой, и с укором. Действительно, надо же случиться такому, с бывшей ее подругой переспал.
Мягкий плотный свет, строгий интерьер, насыщенный теплыми тонами, симпатичная улыбчивая медсестра, накрахмаленный халат смотрелся на ней как вечернее платье. Рем думал исключительно о деле, но все равно поймал себя на мысли, что не прочь внести свою лепту в работу медицинского центра, натурально поучаствовать в искусственном оплодотворении. Он поймал и саму мысль, как муху прихлопнул и отбросил щелчком пальцев. А в кабинете главного врача снова укорил себя за распущенность в мыслях. Тридцатисемилетняя Вероника Макарьева выглядела даже моложе, чем он, а сколько горячей страсти под кажущимся холодным взглядом. Рем с порога ощутил исходящий от нее зной, а может, это его просто бросило в жар. От волнения.
– Здравствуйте, лейтенант полиции Титов! – представился он.
Женщина стояла у рабочего стола, постукивая по плафону светильника длинными ногтями красного цвета. В правой руке она держала телефон, одним глазом смотрела на экран, другим на посетителя. Эффектное каре с косым пробором, неброский макияж, высокий лоб, чуть удлиненный подбородок, ухоженные брови, суженный, похоже за счет пластики, нос, пухлые не от природы губы. Что-то лисье в лице, но эта черта не отталкивала, скорее притягивала взгляд. И фигурка у женщина откорректирована – видно, частым пребыванием в тренажерном зале. Выглядела она молодо, Рем даже подумал, что ошибся дверью. Может, к младшей сестре Макарьевой заглянул?
– И что вам нужно, лейтенант полиции?.. – неохотно отрываясь от телефона, высокомерно начала она. Но тут же сменила гнев на милость. – Как вы сказали?
– Лейтенант Титов.
– Лейтенант. И Титов… У Раисы муж лейтенант… А у Евы Максимовны сын Титов. Я правильно вас расшифровала? – не без кокетства спросила женщина, с интересом разглядывая Рема.
Выглядела она, конечно, молодо, но по паспорту ей тридцать семь, он узнавал. Зрелые женщины заводили его не на шутку, в принципе, ничего в том особенного, это даже не повод обращаться к психологу, не говоря уже о психиатре, но задуматься стоит. Не важно, в какой уже раз.
Впрочем, и в панику впадать рано. Да, молоденькая Бурмистрова не затронула струнку в темных низинах его души, но та же Лунева очень даже произвела впечатление. Да и Алла показалась интересной… Видно, это в нем поднимались чувства, вызванные Раисой.
– Вы смотрите на меня так, как будто ждали меня.
Рем постарался заглушить в себе ржание жеребца и усилием воли включил опера.
– Всю жизнь? – Макарьева все так же с интересом смотрела на него.
– С момента, как погибла Раиса.
