Ребята внезапно ощутили ужасающую гравитацию, и перед глазами мир немного поплыл, как бывало, когда они переходили по мосту на Ялмез. Джон толкнул невидимую впереди дверь — и его вместе с друзьями затянула необузданная сила, голодно схватив своими лапами, как любит хватать маленький ребёнок игрушку. Выстроенные веером карты мнимые волей Джокера устремились на подростков, но столкнулись с невидимым куполом. Однако, как только Луиза ощутила слабость, купол распался, и несколько карт зацепили её и ближайших друзей, отчего те визгнули, ощутив боль, — и в одном мгновение все они исчезли в незаметной вспышке, оставив Джокера ни с чем.
И лишь хорошенько прислушавшись, можно было услышать, как протяжно скрипнула дверь, и портал на Ялмез закрылся навсегда, оставив после себя аномальную дыру…
— Я увидела Виту на арене и поняла, что надо делать, — спокойно произнесла королева Эллая, задумчиво смотря в окно и шепча себе под нос: «Вита». — Необходимо было не дать огню свершить задуманное, чтобы Атропос смогла вернуть Кэтрин.
— Но как она это сумела? — удивился Ян, как-то странно покосившись в мою сторону. — К ней подойти невозможно было! Огнём бросалась так, как эльфы — дымными мешками.
— Атропос поставила в её голове стену, барьер, который защищает Кэтрин от власти огня, — терпеливо пояснила Эллая, мягко взглянув на меня. — Но это временно. Тебе, Кэтрин, однажды придётся его разрушить, когда будешь готова, чтобы окончательно подчинить себе стихию.
Слова королевы меня и успокоили на данный момент, и встревожили будущим. А буду ли я вообще готова ответить огню?
Я ещё ближе придвинула к себе колени, обхватив их как то единственное, что закрывало меня от испытуемых взглядов друзей, и одетая в свою былую одежду: узорчатую синюю блузку и плотные тёмные штаны, а также лёгкую обувку, а кожаный плащ в виде жилета висел на стене в ожидании. Я старалась не думать о том, что потеряла всю одежду и как выглядела со стороны, возможно, огонь скрывал меня, так что ничего страшного не произошло, но всё равно чувствовала ужасный стыд.
— Мама, твоя рана опять кровоточит, Вита, — заботливо заметила Эмма, и Эллая равнодушно повернулся руку ладонью к себе: небольшие целебные листья снова побелели от необычной крови эльфов, а я досадно закусила губу.
— Ничего страшного, — уверила дочку королева. — Это пройдёт.
— Такого просто быть не может, Вита, — уже строже произнесла Эмма. — Листья первого дерева самые целебные из всех! Но даже его сок не помогает. — Эмма резко повернулась ко мне. — Это всё ты. Это ты во всём виновата! Зачем ты вообще явилась в наш город?!
— Эмма, не надо, — спокойно попросила Эллая. — Она этого не хотела.
— Вот именно! — поддакнула Катарина, вскочив. — Ты сама её вызвала, стоило ей прийти в сознание!
— Я всего лишь хотела показать всем, что она никакой не Великий Дух! — крикнула Эмма, забыв упомянуть Виту.
— Ну, что, убедилась?! — хмыкнула девушка. — Надеюсь, теперь веришь!
— Нет! Теперь я лишь убедилась в том, что она настоящий монстр, несущий всему живому разрушение. От неё нужно немедленно избавиться!
— Эмма! — уже строже воскликнула королева, удивлённая таким поведением дочери.
— Только через мой труп, — холодно раздалось от сидящего поблизости Джейка, взгляд которого очень походил на тот, когда он смотрел на Крама.
— И через мой, — добавила Катарина, а Ян просто нахмурился.
Я молча оглядела свою комнату в наступившей на секунду-другую тишине, ощущая свинцовый воздух, несмотря на приятный цветочный запах от благовоний. На низком столике покоился, завёрнутый изначально в несколько слоёв больших листьев мой проклятый кинжал. Полупрозрачный белый камень на рукоятке оружия притягивал к себе со своим непрекращающимся шевелящимся густым дымом внутри. А, если долго смотреть на него, начинало казаться, что кто-то где-то шепчет о чем нарочно очень тихо, заставляя прислушиваться.
Катарина, когда впервые его увидела, глаз отвести не могла. Мне даже успело показаться, что она сейчас схватит его и убежит через окно, скрываясь. Но девушка сразу пришла в себя, как в комнате показались Эмма с королевой Эллаей, первая была ужасно недовольна происходящим, а вид второй казался больным или, как минимум, очень уставшим. А, когда я увидела их ранения, захотелось провалиться сквозь землю. Читай на Книгоед.нет
Саму Эмму облепили со всех сторон целебными листьями, и, в отличие от её матери, раны заживали почти на глазах. Эльфийка была очень зла, и это ещё мягко сказано, но сама Эллая вела себя более чем умиротворённо, словно ничего серьёзного не случилось. А у меня на душе скреблись кошки, вина от произошедшего душила меня холодными цепями, не давая вдохнуть спокойно. Я едва сдерживала вырывающиеся слёзы и мысленно ругалась от того, что меня не хотели оставлять одну.
