Быстро юркнула в беседку и замерла напротив каменного постамента, в который был воткнут очень большой и на вид тяжёлый железный меч, словно сам Экскалибур дожидался своего пробуждения. От этой мысли вспомнила и самого короля Артура и очень пожалела, что не смогла увидеться с ним.
Рукоятка меча оказалась украшена очень тонкими объёмными драконами и растениями, которые также вырезали на самом лезвии, а точнее на той части, которую я видела. Медленно пустила глаза и увидела внизу очень необычную волнистую скважину, которая ещё в кристаллах, казалось, являла собой ответ. Отчего-то я вдруг поняла, что должна делать. Меч — моя погибель, но, может, проклятый кинжал спасёт?
Я аккуратно, чтобы Великие Маги не заметили, достала из-под балахона свою сумку и немедленно вытянула сам кинжал, сжав его рукоятку и вновь ощутив неприятное покалывание в ладони. В голове заговорили тихие голоса, спокойные и быстрые, в отличие от огненных, так что я даже не обратила на них внимания. Одной рукой схватилась за ржавый меч, а другой медленно просунула свой кинжал прямо в небольшую скважину с удивительной лёгкостью. И затаила дыхание.
На секунду весь мир замер.
Я услышала очень далёкое пение знакомых многоклювов, шуршание в высокой траве, словно кто-то стремительно перебегал дорогу, различила шёпот дневного ветра, который, в отличие от ночного, рассказывал вязко, занудно, нехотя, словно под пытками. Я даже смогла услышать дыхания и сердцебиения, хоть и не могла понять, чьи именно, но эти звуки придали мне сил, мотивировали меня, убедили в том, что я поступала правильно. Эти звуки напомнили мне, ради кого я живу, борюсь и ни за что не отступаю.
Уже зная, что будет дальше, я отпустила и меч, и свой кинжал, медленно повернувшись к друзьям. К моему счастью, Великие их отпустили, окончательно убрав с шей опасные лианы. Ребята приходили в себя, учащённо дыша и вытирая кровь, и подняли на меня встревоженные взгляды, а Джейк и вовсе бросился бежать ко мне. Но уже было поздно. Не знаю, что думали друзья, видя меня, наверное, очень боялись, предполагая ужасное, а, может, надеялись, что всё, наконец, закончилось. И в последнем они были бы правы
В любом случае, глядя на друзей, я думала только о том, что мне очень повезло с ними, повезло знать их, быть дорогим для них человеком, и я была очень рада, что теперь с ними всё будет хорошо.
Тут мой нос вдруг зачесался, и я, не удержавшись, чихнула.
И вместе с этим раздался громкий утробный звук, мгновенно оглушивший меня. Я лишь успела услышать и почувствовать, как под ногами нечто огромное и неизведанное вдруг двинулось в сторону, словно я включила древний механизм. А затем мгновенная тьма укрыла меня своими уже тёплыми руками, словно настоящая мать, которая забрала к себе своё дитя. Не противясь её чудесной мелодии, напоминающей мне Ноктиса, я отдала всю себя, принимая свою судьбу.
На секунду вдруг увидела множество разных картинок всей своей жизни, перемещающихся с такой невероятной скоростью, словно кто-то поставил старинный фильм на кассете на перемотку. Вместе с этим заговорили голоса: люди смеялись, кричали, рыдали, злились, упирались, шутили и болтали о столь многих вещах, что я могла лишь удивляться. Я увидела и своих подруг, и родителей, и Джейка и даже одноклассников с любимыми и не очень учителями — и все они говорили о чём-то, что-то рассказывали, о чём-то шутили, то злили меня, то подбадривали. Я могла бы удивлённо охнуть, осознав, как много всего услышала за всю свою жизнь и как много всего случилось.
А потом всё это: подруги, Джейк, родители, незнакомцы — всё уплыло в черноту, и я с облегчением откинулась куда-то назад, чувствуя только долгожданное умиротворение…
Но тут в одно мгновение нечто появилось из самой мглы — я не успела понять, как эта, как оказалась, рука, выводя меня из тёплых лап тьмы, дала сильнейшую пощёчину.
Огромный возвышающийся дворец, стоящий у самого обрыва на холме, освещала полная Анула. Её кровавые лучи проникали внутрь сооружения, созданного из разноцветных кристаллов, поблёскивающих даже в темноте, через прозрачный купол в самом сердце. Внутри небольшого круглого помещения находились три фигуры в тяжёлых тёмных балахонах, и лица их скрывали капюшоны.
Но вот одна из фигур отбросила капюшон, показывая чёрные волосы и бороду. Глаза метали огненные молнии от недовольства.
— Ты перешёл все границы, Сэмюель. Ты поступаешь ужасно и совершаешь непростительные ошибки!
— То, что тебе не нравится нечто, не означает, что это неправильно, — сухо ответил Сэмюель, слегка поглаживая свою длинную седую бороду.
Его голос звучал хрипло, выдавая возраст хозяина, но тем не менее всё также казался устрашающим.
— Ты совсем запутался, отец! — горько воскликнул Драго. — Тебе кажется, что ты поступаешь правильно, но ты допускаешь ошибку! Прислушайся же ко мне хоть раз!
Сэмюель незаметно для всех вздохнул и вместо ответа слегка повернул голову в сторону ещё одной фигуры, стоящей по левую его руку, словно чего-то ждал от неё.
