Я только смотрю на него, не в силах что-то сказать. Успел надоесть? Жертвой?
Хаято берёт чашку с чаем, который нам уже принесли.
– Сталкер, который не знает, когда нужно остановиться.
Мысли крутятся, как бешеные белки. Я осторожно уточняю:
– А разве вы таким… занимаетесь?
– Когда это личное дело – да. – В ответе слышится звон стали, хоть это и вроде совершенно неуместно. В современном мире никто не берёт в руки холодное оружие, кроме спортсменов и коллекционеров.
Когда на стол ставят дымящиеся миски с лапшой, аромат тут же заполняет пространство, слегка расслабляя меня.
– Итада кимас, – произносим мы практически синхронно.
Я украдкой бросаю взгляд на Хаято, пытаясь уловить его реакцию. Он поднимает палочки и берёт первую порцию, совсем не торопясь. Аккуратно подносит порцию лапши к губам. Его движения безупречно точны и элегантны, как будто он продумывает каждый шаг. Я затаиваю дыхание, наблюдая за тем, как он пробует лапшу.
Когда он наконец делает первый глоток, его лицо чуть смягчается и на губах появляется едва заметная, но искренняя улыбка. Глаза слегка прищуриваются от удовольствия, словно вкус стал для него приятным открытием.
Ещё бы! Хозяин Окава прекрасно готовит!
Хаято ненадолго замирает, осмысливая полученные ощущения, а затем с лёгким кивком признаёт:
– Не ожидал такого отменного вкуса.
Его голос звучит ровно, но я чувствую, что в этих словах нет ни тени дежурной любезности. Одобрение, которое я вижу, кажется настоящим, и это вызывает у меня тихое удовлетворение. Как у котика, который сидит на солнце и довольно урчит.
Хаято снова берёт палочки и продолжает есть, теперь с большим удовольствием, чем до этого.
Я тоже приступаю к еде. Лапша, как всегда, прекрасна – насыщенный бульон и идеально приготовленные ингредиенты. На мгновение я забываю обо всём, кроме вкуса, который наполняет рот. Но мысли о будущем «Ракуна» не дают мне покоя.
А что, если мне…
– Жаль, что этому месту осталось совсем немного, – бросаю я словно невзначай, но внутренне напряжённо жду его реакции.
Давай, Ясуко, сейчас или никогда. Вдруг из этого что-то получится?
Хаято поднимает взгляд, удивление на его лице едва уловимо, но я его замечаю. Он откладывает палочки, словно давая понять, что хочет услышать больше.
– Ты о чём? – спрашивает он. Голос его звучит мягко, но в нём слышится неподдельный интерес.
Я вздыхаю, опуская взгляд в свою тарелку.
– Это долгая история. Корпорация «Танака Групп» выкупила землю, на которой стоит «Ракун». Они хотят снести его и построить новый коммерческий центр. Всё уже почти решено… – Голос предательски дрожит, когда я заканчиваю говорить.
Кажется, не перестаралась с эмоциями.
Хаято некоторое время молчит, обдумывая услышанное, затем вновь берёт палочки, но уже не с прежним аппетитом.
– Значит, вот как.
Хаято вновь замирает, кажется, размышляя о чём-то. Его лицо выражает спокойствие, но я вижу в его глазах тот самый холодный блеск, который почувствовала раньше, когда он говорил о личных делах.
Невольно сжимаю палочки, да так, что они могут треснуть.
Получится ли что-то из этого всего?
Ночь заливает всё непроглядной тьмой. Воздух, наполненный прохладой и шепотками, в любой момент готов зазвенеть – только тронь.
Луна плывёт по небу – белая, горячая, огромная. Коснёшься пальцами – зашипит кошкой.
Тьма окутывает город плотным, почти осязаемым мраком, заставляя тени вытягиваться и переплетаться в странных, чуть пугающих танцах. Воздух становится густым, словно наэлектризованным, и кажется, если сейчас шепнуть что-то, слова будут висеть в пространстве, не желая исчезать. Лунный свет струится по крышам, отражается в стёклах окон, делая их похожими на глаза ёкаев, наблюдающих за миром.
Хотя кто знает. Вон в первом доме от перекрёстка как раз глаза и есть. А в четвёртом их и вовсе больше, чем можно себе представить. Только тш-ш-ш!
Внезапно из тёмного магазинчика, расположенного между двух тесно прижавшихся друг к другу зданий, выходит стройный парень. Его движения плавные и медленные, словно он сам часть ночи, сотканный из теней и света. Свет звёзд выхватывает холодные огоньки серьги в его ухе и на заколке, струится по длинным волосам, собранным в низкий хвост.
Парень поднимает руку, и лунные лучи, словно по невидимой команде, начинают стекаться к его пальцам. Длинные, гибкие, почти нечеловеческие, они уверенно наматывают на себя серебристую нить света. Луна, кажется, теряет свою яркость, словно уступая ему часть своей силы.
Красивые губы что-то нашёптывают, только вот не разобрать ни слова. Его лицо остаётся в тени, скрываясь от взоров тех, кто не спит. Впрочем, ещё вопрос, кто его может увидеть.
Ночь становится ещё тише, как будто природа сама затаила дыхание, наблюдая за происходящим.
