Лунные лучи продолжают неспешно наматываться на его пальцы, окутывая руку мягким серебристым сиянием. Его взгляд, сосредоточенный на этом таинственном процессе, вдруг затуманивается, будто мысли сейчас где-то далеко. Перед внутренним взором всплывает образ: яркий, контрастирующий с мрачной ночной атмосферой.
Девушка в красном пиджаке. Простая, но в то же время настолько решительная, что её присутствие чувствуется, как будто она сама излучает свет.
Уголки его губ чуть приподнимаются в лёгкой, едва заметной улыбке. Девочка сильная. Эта решительность, даже смелость, скрытая за внешней неловкостью, произвела на него впечатление. Не каждый день встречаются люди, которые, казалось бы, не имея особой силы, могут настойчиво и уверенно идти вперёд, сталкиваясь с неведомым.
«А она интересная, – мелькает у него в мыслях. – Рискнуть потягаться с корпорацией».
Словно в ответ на это, луна на мгновение вспыхивает ярче, как если бы сама ночь соглашается с его наблюдениями. Он заканчивает наматывать свет, опускает руку и, чуть кивнув себе, словно приняв какое-то решение, скрывается в тени магазинчика, где даже свет луны не может его настигнуть.
Он тихо шепчет, едва слышно, словно доверяя ночи свою уверенность:
– Она ещё обязательно ко мне придёт.
Едва эти слова слетают с его губ, как за спиной раздаётся шипение, словно ночной воздух вырывается из раскалённой печи. В темноте возникает хриплый нечеловеческий смех – зловещий и глухой, будто раздающийся из другого измерения.
– Зря ты это затеял, – произносит голос, в котором слышатся эхо древности и нечто чуждое, неприемлемое в этом мире. Слова немного тянутся, будто сделаны из смолы.
Парень, не оборачиваясь, чуть наклоняет голову в сторону источника звука. Луна всё ещё льёт свет на его фигуру, но тени вокруг кажутся плотнее, словно живут своей жизнью.
– Мы посмотрим, – отвечает он так же спокойно, не меняя ни интонации, ни позы. В его голосе тихая, почти ленивая уверенность того, кто привык побеждать. Затем, слегка прищурившись, добавляет: – Она сама выберет, куда пойти.
За спиной смеются, но он уже не слушает. Знает, что в этот раз игра началась и никто не остановит её до самого конца.
Он медленно оборачивается, глаза встречаются с сущностью, неторопливо возникающей из тьмы. Та соткана из самой ночи, чёрная как смоль, совершенно бесформенная. Её контуры постоянно меняются, будто жидкость, разлитая по земле и стенам, растекаясь в разные стороны. Тени вокруг сгущаются, втягиваются в неё, словно подчиняются её воле.
Существо не имеет чёткого облика. Оно состоит из бесконечно меняющихся форм – вытянутых конечностей, которые то удлиняются, то скручиваются, словно лапы гигантского паука, и искажённого подобия лица, едва уловимого в этом море тьмы. На месте глаз – пустые, бездонные провалы, чернее самой ночи. Из них струится густой дым, который медленно растворяется в воздухе, создавая зловещую ауру вокруг сущности.
Оно шипит, и из его безликой пасти тянутся тёмные клубящиеся нити, готовые ухватить жертву.
Существо смеётся, его смех угасает, но шипение продолжает раздаваться вокруг, пронизывая воздух. Парень молча смотрит на это создание, в его глазах ни страха, ни удивления, лишь спокойное понимание того, с кем он имеет дело. Встретившись с этой тьмой лицом к лицу, он лишь невозмутимо смотрит на неё.
А потом медленно приподнимает бровь и спрашивает:
– Принёс ли ты чай?
Существо, казалось бы, не имеющее постоянной формы, на миг замирает. Его шипение сменяется долгим и протяжным вздохом, напоминающим звук ветра, ускользающего между скалами. Затем тьма вокруг сущности начинает колебаться и мерцать, как будто в ней таится нечто невидимое, готовое вот-вот проявиться.
Из густого мрака начинают формироваться очертания каких-то предметов. Наконец, сущность протягивает к парню свои бесформенные руки, которые на мгновение обретают форму. В них оказывается изящный чайник, выполненный из полупрозрачного материала, переливающегося всем серебром звёзд. Внутри чайника плещется настой из звёздных листьев и драконьих семян, которые медленно вращаются, как миниатюрные галактики.
– Ох, молодёжь, – раздаётся хриплый и внезапно забавно ворчливый голос, напоминающий сетование старой бабули. – Всегда спешишь, всегда требуешь невозможного… Вот же, как трудно тебе угодить.
– Молодёжь? – тихо смеётся парень.
В ответ – снова ворчание.
Существо мягко толкает чайник к парню, словно это тяжёлая обязанность, которую оно исполняет из вежливости, а не по своей воле.
– Вот, держи. Не забывай, что для такого чая нужна осторожность, – добавляет оно, снова вздыхая, как будто каждый его вздох несёт с собой тяготы вечности. – Мало ли что, а то ещё и звёзды все выжжешь.
Парень с улыбкой принимает чайник, слегка кивая в знак благодарности. Существа из тьмы, сколько бы странных и пугающих форм они ни принимали, ему ни капли не страшны. В этот момент всё кажется до ужаса обыденным, несмотря на окружающую магию ночи и тени.
