Машина сворачивает к ресторану. Здание возвышается над остальными, его фасад выполнен в минималистичном стиле – всё утопает в свете и стекле. Это место для избранных, и сегодня я одна из тех, кто ступит внутрь.
Делаю глубокий вдох, готовясь к встрече.
Машина замедляется и мягко подъезжает к ресторану. Я выпрямляюсь, инстинктивно проверяя, как сидит платье. До чего тяжело быть женщиной.
Ресторан перед нами выглядит роскошно: высокий фасад, сверкающий стеклянными панелями, сквозь которые просматриваются тёплые огни. Витрины подсвечены мягким золотистым светом, отражающимся в хромированных дверях. Всё здесь пропитано ощущением чего-то отвратительно дорогого – это заведение для тех, кто привык к лучшему и может это позволить.
На входе меня встречает администратор в строгом чёрном костюме, его манеры безупречны, но взгляд – словно живой сканер. Стоит назвать своё имя, как мне тут же кивают:
– Ямада-сан, вас уже ждут.
Я отвечаю на его приветствие и прохожу внутрь, чувствуя, как на меня обращают взгляды. Внутри ресторана дизайн с золотыми акцентами. Мягкий свет льётся с потолка, окрашивая пространство в тёплые тона, приглушая контуры предметов. Всё здесь – от столиков до бархатных кресел – кажется специально созданным для того, чтобы подчёркивать статус и важность момента.
Обычный офисный служащий точно не забежит в такое место пропустить пива.
Официант с лёгким поклоном подхватывает меня у входа и ведёт к столику. Каждый шаг отдаётся тихим эхом по мраморному полу, а моё красное платье выделяется на фоне сдержанной роскоши интерьера. Звук приглушённых разговоров сливается с фоновыми звуками рояля, который играет где-то вдалеке, добавляя лёгкую нотку элегантности.
Я мысленно готовлюсь, чувствуя, как внутри всё будто заледенело. Впереди, в самом центре ресторана, у окна с видом на ночной Токио, глазам открывается столик. Танака Шиджеру – за ним. Как всегда, идеально выглядит: строгий выглаженный костюм и спокойное выражение лица, за которым скрывается сила и опасность. Точно не человек, ибо так выглядеть… это талант.
Официант останавливается на полпути, указывая жестом на столик.
– Прошу вас, госпожа.
Я подхожу ближе. Танака поднимает голову, наши взгляды встречаются. На мгновение всё замирает – как будто время остановилось. Даже звуков нет. Он внимательно изучает меня, но выражение лица остаётся непроницаемым. Улыбаюсь, чувствуя прилив уверенности. Сегодня вечером мне предстоит сыграть главную роль в этой партии.
– Добрый вечер. – Голос Танаки звучит мягко, но властно. – Присаживайтесь. Вы прекрасно выглядите.
– Спасибо, вы тоже, – не остаюсь я в долгу.
И это правда. Его костюм – шедевр портновского искусства, сшитый на заказ и сидящий как влитой, подчёркивая его стройную подтянутую фигуру. Ткань переливается при мягком свете ламп, чёрный цвет с глубокими оттенками угольного. На запястье сверкают серебристые часы, минималистичные, но явно дорогие, словно говорящие, что время для него – ресурс, которым он мастерски управляет. Идеально уложенные тёмные волосы, немного зачёсанные назад, открывают лицо, на котором сосредоточены черты элегантной мужественности – острый подбородок, прямой нос и пристальный взгляд карих глаз.
Именно их взгляд заставляет меня на миг задержать дыхание. Танака смотрит так, будто глядит сквозь меня – оценивающе, с лёгким прищуром, словно я не просто собеседница, а шахматная фигура на его доске. В его глазах отражаются одновременно восхищение и контроль, словно он сдерживает свой интерес, не позволяя ему выйти наружу полностью. Этот мужчина привык управлять, и его привычка держать всё под контролем, включая собственные желания, прослеживается в каждом жесте.
Я опускаюсь на отодвинутый официантом стул, ощущая, как внимание Танаки словно покрывает меня с ног до головы, оценивающее и, без сомнения, одобряющее. Но всё же это не то, что хотелось бы ощущать на себе.
Намеренно не касаюсь темы подарка. Платье, которое я надела, безусловно, часть этой игры, и он знает, что я об этом догадалась, но наши взгляды встречаются, и ни один из нас не решается первым произнести это вслух.
– Прекрасный вечер, не правда ли? – заводит он светскую беседу. Танака наклоняется чуть ближе, не прерывая зрительного контакта. – Я всегда говорил, что Токио особенно красив ночью.
– Да, вы правы, – соглашаюсь, невинно улыбаясь. – Этот вечер действительно великолепный.
Он слегка кивает, явно довольный ходом разговора. Всё это кажется ритуалом, каким-то элегантным танцем слов и взглядов. Танака искусно балансирует между комплиментами и нейтральными темами, заставляя меня почувствовать его превосходство в разговоре. Но я не намерена терять бдительность – в его голосе и движениях проскальзывают намёки на нечто большее, чем обычная деловая встреча.
– Токио полон возможностей для тех, кто знает, как их использовать, – добавляет Танака с лёгким намёком на что-то более личное, и его взгляд задерживается на мне чуть дольше обычного. – Но для этого нужно быть смелым.
