А потом и сам его обладатель вышел из-за угла пещеры. Таня во все глаза смотрела на отца, не в силах вымолвить хоть слово. Если бы не длинная борода и сильно отросшие волосы, Лекир удивительным образом был бы похож на Валена. Таня даже отшатнулась в первый момент, испугавшись, что перед ней оказался этот тиран. Но, приглядевшись, она заметила еще одно отличие – волосы и глаза отца были намного светлее, чем у брата-близнеца. Да и фигура его показалась Тане выше и шире, чем у Валена.
– Ты очень красивая, – вновь заговорил Лекир, дав Тане время прийти в себя. – Но не такая, как мать… – он запнулся, а потом поспешно произнес: – Извини, одичал тут и отвык от хороших манер. Хотя, наш род и хорошие манеры – несовместимые понятия, – усмехнулся он. – Наверное, я несу чушь, но… не знаю, как следует вести себя…
– Я тоже не знаю, – прошептала Таня и опустилась на ближайшую лавку.
Сил и дальше стоять не было. От мощного наплыва эмоций в ногах появилась предательская слабость. Только сейчас она до конца осознала, что перед ней родной отец, человек, которого любила мама, тот, про кого она никогда не рассказывала, свято храня тайну в своем сердце.
Лекир приблизился к ней и присел на другой край лавки. Таня испытала прилив благодарности, что не сел слишком близко. К этому она еще не была готова.
– Расскажи о себе, – попросила она, чтобы избежать неловкого молчания.
– Да рассказывать-то особенно и нечего, – задумчиво произнес он, разглядывая лицо Тани. – Моя жизнь разделена на две половины – до встречи с твоей матерью и после. И знаешь, вторая половина намного счастливее… До сегодняшнего дня я жил только воспоминаниями о ней.
Таня бросила быстрый взгляд на его сосредоточенное лицо. «А ведь он действительно любил ее», – мелькнула мысль, от которой моментально навернулись слезы на глаза. Таня упрямо прогнала их и вслух ничего не сказала.
– Наверное, ты уже знаешь, что я родной брат Валена? – снова заговорил Лекир. Таня перевела дух, потому что он перестал ее разглядывать. – Я рос в жестоком мире, матери не знал. В моем окружении вообще не было женщин. С детства меня учили владеть оружием, пока я не стал в этом виртуозом. Заставляли присутствовать на пытках, казнях… Во мне выжигали все человеческое, – вздохнул он, а Таня содрогнулась от мысли, что такое детство даже с натяжкой нельзя назвать счастливым. – Первый раз я изнасиловал девушку, когда мне исполнилось шестнадцать, – жестко произнес Лекир и выжидательно посмотрел на Таню.
Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она понимала, что он готов услышать от нее возмущения, но держала эмоции в кулаке. Он должен выговориться. И даже не ради себя, а только услышав всю правду, она сможет лучше понять его.
– Я совершал набеги на провинции и земли гномов, – после паузы продолжил Лекир. – Был таким же жестоким, как и все в нашем роду. Я пытался соответствовать, потому что перед отцом стоял сложный выбор – кого из нас двоих сделать своим приемником. Для него мы с братом были одинаково хороши, он никак не мог выбрать… – в его голосе сейчас зазвучала горечь. – Видела бы ты, как мы оба претендовали на право первой ночи с каждой новой пленницей… Однажды, нам сообщили, что с другой стороны, так мы называли твой мир, привели новую девушку. Мы с братом неслись наперегонки, чтобы посмотреть на нее. Ожидали истерики и мольбы о пощаде, как это случалось обычно, но новенькая поразила нас. Когда мы ворвались в ее комнату, нашли ее мирно спящей. Такое самообладание не могло не впечатлить меня.
Лекир замолчал, видимо, уносясь мыслями в прошлое. Таня украдкой рассматривала его волевое лицо. Сейчас на его губах играла ласковая улыбка.
– Когда мы вошли, она сразу же проснулась и села на своем ложе. Нас с Валеном обоих поразила ее красота. И это был не первый раз, когда нам предстояло состязание за право первой ночи. Так мы развлекались. И не очень расстраивались, оказываясь проигравшими. Пленниц приводили так часто, что недостатка в красавицах мы не испытывали. Но тогда я сразу же почувствовал, что не могу проиграть. Те же чувства испытывал и Вален – я видел это по лицу брата.
Девушка и вовсе повела себя странно. Пока мы топтались у порога, решая, как поступить дальше, она потребовала принести какой-то напиток. Название какое-то странное, не помню…
– Кофе, – пробормотала Таня больше себе, чем ему. – Она всегда пила кофе, когда просыпалась.
– Да, точно! Кофе! – обрадовался Лекир. – Когда я впервые услышал ее голос, со мной что-то произошло. Ничего подобного я ранее не испытывал. Вален же только рассмеялся и вытащил меня за дверь. В этот же день мы столкнулись в честном поединке. Никогда раньше так долго мы не сражались. Даже воины, что наблюдали за нами, понимали, что это не просто соревнование. Никто из нас не хотел сдаваться. Я готов был биться до смерти, как будто решалась моя судьба.
Мне удалось обезоружить брата, по правилам он был побежден. Только и он сдаваться не собирался. Мы продолжили сражаться на кулаках. Неизвестно, сколько бы это длилось, если бы нас не разняли, и меня не объявили победителем.
