Сейчас девушка была особенно хороша — мягкая улыбка на лице, сияющие теплым светом глаза, лицо обрамляют вьющиеся от воды волосы. Велена сделала шаг в сторону двери, но оборотень так и не сдвинулся с места. Он подумал, что наверное нужно что-то сказать. Или отойти в сторону, а лучше вообще отодвинуться назад. Но вместо этого, неожиданно для самого себя, шагнул вперед и, обхватив ладонями лицо Велены, припал к ее губам в жадном поцелуе.
На мгновение девушка опешила, широко открыв глаза. Губы Аррога были мягкими и в тоже время настойчивыми. Поцелуй увлекал, ласкал, уговаривал. На мгновение Велена даже увлеклась и закрыла глаза. Ей было спокойно в руках оборотня, появилось ощущение комфорта и безопасности. И того, что она делает что-то совершенно неправильное. И как только появилось это ощущение, перед глазами девушки будто наяву встало лицо Родерика, во взгляде которого читались обида и разочарование. Велена тут же положила ладонь на грудь Аррога и мягко отстранилась. Но она уже не могла видеть, как за ее спиной тает мужской силуэт того, чье видение заставило остановиться. Князь Кеннет, минуту назад появившийся в комнате, с силой сжал кулаки и молча исчез, переносясь к себе в замок. А перед его глазами еще долго стояла картина хрупкой девушки, сжимаемой в объятьях другого.
Велена выскользнула из объятий оборотня, чувствуя, как лицо краснеет от смущения. Аррог вновь было подался к ней, но девушка тихо, но твердо произнесла:
— Прости, но я не могу.
Мужчина застыл, пытливо вглядываясь в ее лицо, и так же тихо ответил:
— Это я должен извиняться, маленькая леди, — он прерывисто вздохнул и продолжил, — я не хотел обидеть тебя. Но и скрывать своих чувств я больше не хочу. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я понимаю, ты многое пережила, и если тебе нужно время…
— Боюсь, дело не в этом, Аррог, — девушка виновато смотрела в его глаза, — то есть и в этом, конечно, тоже, — замялась Велена.
— Я неприятен тебе? — помрачнел оборотень.
— Нет, что ты! — отчаянно воскликнула девушка. Меньше всего она хотела обидеть друга, так много для нее сделавшего, — ты нравишься мне, даже очень, вот только… Не думаю, что чувствую к тебе тоже, что и ты ко мне. Ты дорог мне и я многим тебе обязана, но любовь ли это?
— Если дело только в этом, — облегченно улыбнулся оборотень, — я же говорил, что готов ждать столько, сколько тебе будет нужно. Знаешь, у нас на Островах много обычаев. Когда оборотень находит себе пару, он дарит любимой украшение, говоря о своих чувствах.
Аррог залез под ворот своей жилетки, снимая с шеи тонкую серебряную цепочку с простеньким кулоном в виде летящей ласточки. Взяв руку Велены в свою, он положил кулон ей на ладонь и легонько сжал ее пальцы.
— Нет, лорд Лакхар, я не могу принять это… — смущенно забормотала Велена, но оборотень ее перебил.
— Ты обещала звать меня по имени, Велена. И это не подарок, это залог. Пусть это будет нашим обещанием. Я пообещаю ждать, а ты — подумать о моих словах и своих чувствах. Нам некуда спешить, ведь мы все равно должны добраться до твоих родных в Амбресте. И если ты примешь мои чувства, просто надень цепочку.
— А если нет? — тихо ответила девушка, опуская глаза, — если я не смогу принять твоих чувств, Аррог?
— Просто вернешь ее мне и это станет твоим ответом, — пожал плечами Лакхар, отпуская ее руку, — мне хотелось бы надеяться, что я увижу ее на тебе, но я не стану уговаривать и давить на тебя. Это будет только твоим решением и я приму его, каким бы оно ни было. Давай закончим этот разговор и спустимся к остальным, пока наши друзья не решили, что с нами что-то случилось. — Аррог улыбнулся и первым направился к двери, оставляя Велену растерянно смотреть ему вслед.
Маленький магазинчик прятался на окраине одной из узких улочек торгового квартала графства Малграсск. Несколько щербатых порожек вели к обшарпанной деревянной двери. Потертая вывеска на слюдяном окне, прикрытом темно-синими тяжелыми гардинами, гласила, что в лавке мастера Раутнефа покупатели могут приобрести сувениры и редкости со всего света. Дверь приоткрылась, пропуская вместе с редким посетителем немного дневного света в полутемное нутро лавки, освещенное лишь тусклым светом мутных масляных ламп. Внутри стоял терпкий запах благовоний, смешанный с пылью, которая в огромном количестве покрывала все в комнате. Все пространство внутри было заставлено тумбами и тумбочками, на которых громоздились всевозможные статуэтки, вазы, причудливые украшения и посуда, а то и вовсе неизвестно для чего предназначенные предметы; стены были завешены полками, заваленными книгами, гравюрами или старинными свитками. Всюду царили небрежность и запустение.
