— Еще одно, старик. Тебе лучше было бы молчать, что сегодня ты видел меня. И уж тем более, не распространяться о моей покупке.
— Желание клиента, закон, — усмехнулся лавочник, — даже если этот клиент демон.
— Тебе следовало сказать — особенно, если клиент — демон, — в глазах демоницы полыхнули багровые искры, заставив старика вздрогнуть.
Раутнеф смиренно поклонился, но Хаилит уже не было в комнате. Старик задумчиво пожевал губами. От стола, за его спиной, послышались клекот и урчание, ожившее чучело химеры переступило с ноги на ногу, внимательно глядя на хозяина, и одним взмахом кожистых крыльев, переместилось Раутнефу на плечо. Химера ластилась к морщинистой щеке, тихо мурлыча, словно кошка.
— Да, моя дорогая, ты абсолютно права! — рассеянно погладил пушистую мордашку старик, — думаю, наш дорогой граф щедро заплатит за сию небезынтересную информацию. Ты же знаешь, как он любит свежие сплетни… особенно, если из них можно извлечь свою выгоду.
И лавочник, все так же задумчиво что-то бормоча, направился к выходу.
Вечер прошел на удивление весело, чего Велена совсем не ожидала. Отступила неловкость, которую она чувствовала в присутствии оборотня, исчезла усталость, постоянное беспокойство забылось. Спутники расслабились и отдохнули вволю. К середине вечера даже Левонис, желающий произвести впечатление на Литу, прервал очередную тихую песню местного менестреля и исполнил несколько своих баллад, приведя в восторг постояльцев и снисходительно взирая на оторопевшего трактирного певца.
Когда глубоким вечером Велена поднималась в свою комнату, голова ее слегка кружилась от выпитого эля, но на душе было удивительно легко. Какое-то время, девушка упрямо сидела на кровати, надеясь, что Родерик и сегодня придет к ней, но глаза никак не хотели держаться открытыми, голова тяжелела и Велена все же уснула.
Сегодня ей снился странный сон… Все тот же постоялый двор, погруженный в сон. Та же скрипучая лестница. В зале, на первом этаже, было темно, лишь тонкая полоска света пробивалась из-под неплотно прикрытой двери в кухню. Но Велена шла дальше, к выходу во двор, потому что в этом сне она должна была поступить именно так. Это был сон, несомненно сон, и делать в этом сне она должна была именно то, что делает. Какие странные мысли, мелькнуло в голове. С чего она вообще обо всем этом думает? Ах да, потому что ей так сказал голос. Чей голос? Ну, какая разница! Ведь он зовет, он приказывает, она должна подчиниться!
Девушка вышла в освященный луной двор, где-то недалеко тревожно ухал филин. Она шла, шла и шла… Дорога не откладывалась в памяти, время словно стояло на месте, и Велена так и не поняла, почему она вдруг оказалась одна посреди широкой, открытой равнины. Высокая трава щекотала безвольно опущенные вдоль тела руки, луна заливала все вокруг голубым светом. Что она делает здесь одна?
Нет, не одна! Есть же голос, что ведет ее дальше. И этот голос принадлежит тому, кто стоит впереди, возле большого костра. Девушке хотелось глупо смеяться — как она могла не заметить такой большой костер, ведь минуту назад осматривалась вокруг! Жар от огня пробирался сквозь одежду и только сейчас Велена поняла, что ужасно продрогла. Фигура перед ней была укрыта длинным плащом, и разглядеть, кто под ним никак не удавалось.
— Подойди, — женский голос был нежным и мягким, повиноваться такому было совсем не трудно, — протяни руки к костру, ты ведь замерзла?
Девушка послушно вытянула руки, наслаждаясь теплом. Незнакомка придвинулась ближе, но различить ее лица было все так же невозможно, лишь длинные темные волосы мимолетно взметнулись от случайного порыва ветра. Длинные тонкие пальцы крепко ухватились за ладонь Велены, мелькнуло тонкое лезвие, порезав кожу на запястье. Девушка посмотрела, как порез медленно наполняется темной, тягучей кровью и перевела на незнакомку удивленный взгляд.
— Так надо, — прозвучал в ответ спокойный голос, и Велена послушно кивнула, снова опустив глаза и отсутствующе наблюдая, как несколько капель крови падает в небольшую серебряную чашу.
Между тем, незнакомка смешала в чаше ее кровь с какой-то темной, медово-янтарной жидкостью и протянула Велене:
— Пей.
Послушно взяв в руки странную смесь, девушка выпила ее, а незнакомка вдруг запела. Низким, проникновенным голосом, она пела на непонятном девушке гортанном наречии, но прекраснее песни ей не приходилось слышать никогда. Голова кружилась, голос становился все громче, и стало казаться, что ее кровь закипает в венах. Нет, ей не показалось… По венам уже словно бежит раскаленная лава, причиняя невыносимую боль, от которой хочется кричать, катаясь по земле, но тело послушно замерло у костра, словно тепла было еще недостаточно. В глазах темнело, видения проносились перед затуманенным взором, не задерживаясь в памяти. Вот поле, костер и незнакомка. А через секунду — знакомое лесное озеро и испуганные глаза речных дев. Рядом чудится злое рычание Гвинда, но его почти не слышно из-за пения незнакомки. Высокие стволы деревьев, с которых медленно стекает смола… Ночное небо, с россыпью звезд…
