Только в
— Ладно, но подумайте над моим предложением по окончании нашего контрнаступления. Менять начальника штаба фронта в такой момент не вполне разумно. Прошу простить, продолжайте.
Кулик вздохнул, посмотрел на сидевшего генерал-лейтенанта Ватутина — тот понравился ему своей уверенностью — великолепный штабник, но как он хорошо помнил, станет таким же командующим фронтом. Но сейчас генерала действительно нельзя отрывать от дела — нанести поражение одной из двух армий, входящих в группу «Север» весьма нетривиальная задача, особенно с учетом того, что на СЗФ практически нет танков.
— Целью операции нашего фронта является полное окружение в районе Демянска дивизий как 2-го армейского корпуса противника, так и тех соединений, что занимают фланговые позиции. Думаю, в «мешке» окажутся пять или шесть пехотных дивизий. А потеря Холма приведет к невозможности проведения для немцев любой деблокирующей операции…
— Не совсем так, Михаил Федорович — пока мы не сомкнем фланги у Шимска, но лучше к Сольцам поближе, немцы всегда смогут пробить брешь к окруженной группировке. Вообще, ваш фронт проводит две взаимосвязанных локальных операции — 34-й и 27-й армиями окружение и последующее уничтожение Демянской группировки. Наступление 11-й армии прикрывает 34-ю армию с севера, и в тоже время угрожает группировке противника у Новгорода с тыла — там одна дивизия, ее тоже нужно окружить и совместными усилиями уничтожить. Не нужно грандиозных планов, мы еще не умеем «Канны» устраивать, а вот нам запросто. Потому будем «рубить кусками» — окружаем по дивизиям и уничтожаем. Чем меньше окажется в одном «котле» вражеских войск, тем быстрее можно сломить их сопротивление.
Григорий Иванович еще раз внимательно посмотрел на карту, на которой цветными булавками была отображена ситуация в случае успеха операции — фактическое уничтожение большей части германской 16-й армии. А это сулило в будущем немалые перспективы. Но в этот момент Кулик изгнал из головы «разнообразье планов», сосредоточившись на главной задаче. Да потому что нельзя предаваться иллюзиям, пока еще не достигнут на поле боя осязаемый результат. Такое чревато сложностями, и немалыми.
— Сразу же нужно подтянуть к Ловати тяжелую артиллерию и перейти к жесткой обороне, выделив сильные резервы для проведения контрударов по наступающему противнику. В то же время кольцо вокруг окруженных должно быть наиболее крепким с западной стороны, откуда они попробуют нанести удар навстречу войскам, что попытаются их деблокировать. Вот здесь надо сосредоточить главные резервы, отсюда они могут действовать на двух направлениях, или подкрепить оба участка, если немцы начнут согласованное наступление. А они станут так действовать, обязательно. Даже мысль о плачевной участи окруженных войск, будет для противника нестерпима. Так что полезут, обязательно полезут, перебросят резервы из Германии — им это сделать быстро. Да и отдыхающие во Франции дивизии начнут выдергивать по одной, и вот тогда нам может поплохеть.
— Тогда придется отступать, Григорий Иванович, если только Северный фронт под вашим командованием к этому времени не сломит 18-ю армию. Главный удар ведь наносят ваши войска, а мы вспомогательный…
— Вот тут вы ошибаетесь, Николай Федорович — все наши удары, как ни странно, главные. Потому что если в одном месте мы не добьемся решающего успеха, то ситуация обернется против нас самих. Все зависит от согласованности действий, и определенной синхронности. Вот тогда немцам придется плохо, они будут вынуждены отступать. Понимаете, у нас с вами единственный шанс нанести поражение всей группе армий «Север», заставить ее откатится на рубежи, которые немцы занимали в начале августа. Если удастся это сделать, то ход войны для страны изменится в лучшую сторону. Но если мы бездарно упустим, то наступать дальше будем только ползком, сражаясь за каждую деревеньку, проливая потоки крови.
Кулик прошелся по кабинету, отстраненно посматривая на карту и размышляя. Затем негромко произнес:
