— Андрей, а ведь пошли прорывы, пошли — на Волосово один, и на Чудово второй, да еще егеря Донского Любанью овладели. Теперь бы усилить напор, и мы сдавим центральную группировку противника, хорошо так сдавим, как в тисках зажмем. Командарм Щербаков смял их 38-й армейский корпус, отбросил, одна дивизия полностью раздавлена. Немцы вчера направили на затыкание «пролома» свою 8-ю танковая дивизию. И вроде бы еще «Полицай» из СС у них есть, а вот еще одна моторизованная дивизия, с которой мы под Мгой в сентябре сражались, непонятно где. Понимаешь, это последний резерв фельдмаршала Лееба, из его 50-го моторизованного корпуса, больше у него ничего в «загашнике» нет. И дивизий вроде меньше стало, чем было против нас в ноябре, 42-й армейский корпус исчез с фронта. А 26-й напротив Моонзунда, если верить разведданным.
Маршал Кулик чуть ли не приплясывал перед картой, находясь в состоянии возбуждения. Ожесточенное сражение шло уже третий день, и впервые обрисовался четкий и однозначный успех. Удар на широком участке от Гостилиц до Кипени оказался для немцев действительно сокрушающим — тут был задействован огонь практически всей крупнокалиберной артиллерии, которая имелась на фронте. Центральная дивизия 38-го корпуса была буквально раздавлена двумя тяжелыми танковыми «группами», которые Григорий Иванович в тайне готовил два месяца, скрывая все свои мероприятия. И так два полка КВ пришлось передать Западному фронту, хотя тихоходным танкам нечего делать. Так что приходилось скрывать все приготовления, как от немцев, так и от собственного Верховного главнокомандования, иначе бы сам давно без резервов оказался, и так два мехкорпуса вытянули, и хоть один из них возвернули, но в «изжеванном» виде и без танков. А наступление без КВ обречено, вот и приходилось их прятать, как только можно, и назначить командиров в самый последний момент, тянуть как только возможно — на отдельные полки и батальоны Ставка внимания не обращала, у нее расчетные единицы в виде дивизий и бригад.
— Ты был прав, Григорий, когда призывал оборонять Моонзунд — все внимание немцев было отвлечено борьбой за острова. А потому вражеская авиация больше летала там, чем бомбила Ленинград. И наши заводы благодаря этому только работают, что налетов было всего два, и оба несерьезные. Балтфлоту куда больше досталось…
— На этом и строился весь план, ведь зримая опасность сразу в глаза бросается. А частично блокированный город разве в таком случае может быть прямой угрозой? Вот немцы и не приняли Ленинград в расчет, не поняв, что заводы для нас намного важнее, чем острова и корабли. А сейчас поздно реагировать — у нас появился реальный шанс отбросить немцев от города, и может быть далеко за Лугу. А фон Леебу есть над чем поломать голову — резервов у него нет, судя по всему. Генерал армии Жуков своего добился бесконечными и безудержными попытками наступления сразу на нескольких направлениях — Гитлер перебрасывает все имеющиеся у него под рукой дивизии на Западный и Центральный фронты, оголяя другие участки. Обычная реакция на допущенные им самим стратегические просчеты.
Кулик усмехнулся, и, подойдя к карте, провел ладонью по воткнутым разноцветным булавкам, обозначающим бригады, дивизии и корпуса. Последних на фронте было немного — это расформировать соединения можно росчерком пера, а вот воссоздать их обратно необычайно трудно. И самое главное это кадры — он сам хорошо знал, кто отличится в идущей жестокой и бескомпромиссной войне, а потому старался выдвинуть сразу этих командиров, если это было возможно, в его силах и компетенции. Но даже у командующего фронтом возможности ограничены, даже у него, вроде пользующегося доверием Верховного главнокомандующего и поддержкой со стороны влиятельного члена Политбюро и секретаря ЦК.
— Моонзунд оттянул на себя две дивизии 26-го армейского корпуса — судя по всему, в самое ближайшее время немцы собирались захватить архипелаг. Вот только мы их опередили, и теперь у них целый корпус выключен из борьбы. Перебросить сюда они его не могут, побоятся, что наша группировка сама начнет наступление. В 38-м корпусе только две дивизии осталось, одна отступает направо, стремясь действовать во взаимодействии с 50-м корпусом, другая зажата на Копорском плато, и если чудом вырвется, то путь отступления для нее один — только на Нарву. Вот здесь Баранов и не должен ее пропустить, и занять город раньше.
Ладонь Кулика сместилась по карте правее, накрыв весь район южнее гатчинского выступа Красногвардейского укрепрайона.
