— Вот здесь у немцев 50-й корпус, две пехотные дивизии на фронте против нашей 42-й армии. Но 8-я панцер-дивизия уже выдвинулась для нанесения флангового контрудара. Вполне разумно, в этой ситуации нас нужно «подрезать». Вся штука в том, что тут нужна не дивизия, а корпус — контрнаступление изначально обречено. У нее на пути встанут две наши дивизии, одна танковая под командованием Орленко. И еще два «подвижных» корпуса имеется, да резерв тоже. А вот 28-й армейский корпус противника своими двумя дивизиями успешно отразил наступление 48-й армии. Впрочем, что-то подобное я и предполагал, а потому не усиливал эти две центральные армии. Да и зачем — у нас сильные фланговые армии, только Клыков непозволительно долго возится, имея по корпусу на дивизию.
— Ты ведь сам запретил ему мехкорпус вводить в бой, а КВ не дал. А теперь недоволен его действиями.
— У немцев в 1-м армейском корпусе всего три дивизии, у каждой полоса больше двадцати верст. Да давно фронт порвать можно одной пехотой, а танки для прорыва нужны. Я ему приказал главную группировку на чудовском направлении создать, там «голубая дивизия». Но кто же мог предвидеть, что испанцы так упираться будут.
Кулик был раздражен — раньше Волховский участок защищали две армии — 52-я и его 54-я, да Новгородская армейская группа. Все они были сведены в стрелковые корпуса, составившие новую 24-ю армию, погибшую в начале «Тайфуна» — она оказалась на пути наступления двух танковых групп. Смена номеров армий и дивизий являлась обычным делом, Ставка постоянно то формировала новые соединения и объединения, то наоборот их упраздняла. Но для наступательных действий требовались сильные армии, а потому и возвращение к корпусной системе было закономерным, да еще при том количестве дивизий, которые сейчас имелись в составе РККА — еще немного и общее число номеров перевалит за четыре с половиной сотни. Тут поневоле корпусные управления нужны — управлять армией из семи-восьми дивизий напрямую подчиненных невероятно сложно, особенно если они воюют на разных направлениях — попробуй тут скоординируй их действия. К тому же нет подготовленных командармов — с корпусом из двух-трех дивизий справятся, но не с армией. Вот потому и «мельчили» армии и фронты, развертывая раз за разом новые объединения. А это крайне порочная практика — Ставка и Генштаб действовали фактически в режиме «ручного управления», что неизбежно затягивало реакцию из центра. Отсюда и «постоянные представители» Ставки на фронтах, координирующие их действия, вместо того, чтобы иметь на направлении один достаточно сильный фронт с такими же крепкими армиями, с самим «координатором» во главе…
— Маркиан Михайлович, не тяни кота за «хозяйство», все равно он тенором Большого театра тебе арию не споет! Не надо Старую Руссу брать, на хрен сдалась она тебе, пусть 11-я армия ее обходит с юга, да на север к Шимску направляется. И окажется вся германская дивизия в «колечке», и путь им только на лед Ильменя. Да-да — Новгород мы также обошли, и побежали оттуда немцы, сами побежали, не стали крепость сами себе устраивать. Так и ты их обходи, но тяжелую артиллерию подтягивай. Ей долби немцев до «посинения», не нужно штурмов устраивать, побереги бойцов, не пропей…
Маршал говорил по телефону отрывисто, то на «вы», то, как сейчас переходя на «ты» — последнее ценилось больше, все сообразили, что Григорий Иванович так выделяет только тех, кого уважает, и кому доверяет. Жданов это давно понял, и с интересом слушал разговор двух командующих фронтами. Кулик то подбадривал, то пенял, то устроил выволочку за пристрастие молодого комфронта к выпивке — любил Попов «заложить за воротник», это и губило безусловно талантливого генерала.
— Да, ладно, верю, но больше не вздумай — лично пристрелю. Вот окружишь немцев в Демянске, на Ловати прочно встанешь в оборону, тогда можно, но в меру, головы не потеряв. Все, продолжай гнуть линию твердо — перед тобой немцев не так и много, и, судя по всему у фельдмаршала Лееба резервов сейчас нет, чтобы на тебя их бросать.
