– Позвать официанта? – машинально спросил Вик, но тут же осекся, вспомнив инструктаж перед поездкой, и взял лежавшую на краю стола пластиковую дощечку с прикрепленным снизу чеком за кофе. Поднявшись, они с Ниной двинулись к кассе на выходе.
Оказавшись на улице, Нина слегка махнула рукой налево, и молодые люди неторопливо зашагали в сторону Нихонбаси, смешавшись с густой толпой клерков и праздношатающихся туристов.
– Wo gehen wir[20]? – поинтересовался Вик через два квартала, слегка утомившись от калейдоскопа неоновых огней и бесконечного мелькания названий мировых брендов в витринах.
– Уже пришли, – лаконично отвечала Нина по-русски, показывая на вход в гигантский универмаг Мацуя. Прямо перед входом в позе привратника застыл рослый монах в щеголеватой черной рясе, белых носочках с отделенным большим пальцем и деревянных сандалиях с перемычкой. На голове этого средневекового персонажа красовалась широкополая лакированная соломенная шляпа в виде перевернутой полусферы. Головы и лица под шляпой совершенно не было видно, что придавало всей фигуре мрачноватое сходство с чучелом. В руках на уровне живота монах держал плошку, напоминавшую суповую миску. Он стоял неподвижно, как статуя, лицом к пестрой уличной панели и спиной к стеклянной двери магазина, не обращая внимания на бесконечный поток посетителей и прохожих.
– Это что за ряженый? – поинтересовался Вик, тоже переходя на русский. – Я где-то видел такую куклу на витрине.
– Он не ряженый. Обыкновенный дзэнский монах. Как видишь, стоит и просит подаяния у прохожих. Такая у него работа, а точнее говоря, схима. Дзэнские монахи периодически должны публично просить милостыню. Вот так, молча… Их здесь, в Токио, довольно много, особенно в центральных районах.
– Неужели в процветающей Японии монахи бедствуют? – посочувствовал Вик.
– Они совсем не бедствуют. Просят милостыню символически, утверждаясь тем самым в смирении и самоуничижении. Если ты его обругаешь или оттолкнешь, он тебе еще спасибо скажет. Схима…
– А поближе к нему можно подойти?
– Конечно! – пожала плечами Нина. – Можешь подойти вплотную и рассмотреть в деталях.
Вик деликатно приблизился монаху на расстояние вытянутой руки и заглянул в плошку.
То, что он там увидел, повергло бывалого разведчика в изумление. Поверх нескольких монеток в плошке лежала довольно крупная матрешка с незабвенными чертами предпоследнего президента России. Пока герр Мюнцер собирался с мыслями, монах фамильярно ткнул его в бок и шепнул по-русски с легким акцентом:
– С приездом! Работаем вместе. Ждите здесь. Я сейчас переоденусь в примерочной и приду.
С этими словами он скрылся за стеклянной дверью универмага.
– Это что еще за ниндзя? – ухмыльнулся Вик. – А ты говоришь, «не ряженый»! Нам здесь еще Бэтмэна недостает для полноты картины.
– Напрасно ёрничаешь, – укоризненно покачала головой Нина. – Кодзи всего двадцать два, но он, между прочим, тренировался в школе самого Такааки Хацуми и еще он мастер кунфу Вэнь Чунь.
– Постой-постой, это ты о последнем патриархе ниндзюцу? Тот самый, что воскресил искусство ниндзя в двадцатом веке? Легенда Голливуда, непобедимый Хацуми? Любопытно. А сам-то ваш Кодзи откуда взялся? Насколько я понимаю, он японец?
– Не совсем. Мать у него русская, а отец китаец из Гонконга, финансист. Учился в Осаке и там же потом открыл свою фьючерсную фирму. Настоящая фамилия отца Чжоу, но японцам проще иметь дело со своими, так что сыну пришлось взять псевдоним Кодзи Сасаки. Будет работать с нами в связке: только я, ты и он.
– Ты хотела сказать: я, ты и он? То есть вы двое при мне?
– Можно сказать и так, хотя треугольник равносторонний, – легко согласилась Нина. – Меня лично субординация волнует в последнюю очередь. Пока что нам надо в ближайшие дни добраться до Хори и получить чертежи бункера, если я правильно поняла инструкцию.
– Да, но одних чертежей недостаточно. Мы должны добиться их согласия на проведение работ в кратчайшие сроки. Ты же знаешь российский долгострой: за двадцать лет Москоу-сити не смогли закончить. Астероид ждать не будет…
– Знаю. Но это, в общем-то, не мое дело. Я выполняю приказ из центра, и всё. Мотивации меня не слишком интересуют.
– Ого! – удивился Вик. – Значит, доктора Исии социальные мотивации не волнуют? Откуда вдруг такая отстраненность?
– Нет, почему же, волнуют. Просто я за последние несколько лет получала столько несуразных, иногда даже взаимоисключающих или просто бесцеремонных заданий от нашего руководства, что решила впредь лишних вопросов не задавать. Презумпция, так сказать, неангажированности: мы служим России, а как именно служим – не нам решать. Мы просто «зубы дракона». Если надо чем-то жертвовать, жертвуем без оговорок. Вот так.
– Какие же задания, например? От самого командора?
– Разные. Это не имеет значения. Или ты ждешь от меня более конкретного ответа? Его не будет. По крайней мере сейчас перед нами ясная цель. Хотя и очень непростая. Так что на ней и сосредоточимся.
– Согласен, – широко улыбнулся Вик. – Приступим немедленно.
– Прямо сейчас! – раздался голос у него за спиной.
