По темной улочке, не озаренной ни одним фонарем, шагали двое. Если бы хватало света для того, чтобы различать цвета, можно было бы отметить, что волосы на их головах разноцветные. У одного одуванчиково-желтые, у другого — зеленые, как перья попугая из дождевых лесов. Впрочем, света не было вовсе. Ни лучика из-за запертых ставен, ни пятнышка из погашенных фонарей, ни краешка бледного сияния несуществующей луны. Братья пробирались сквозь кромешную тьму. На их присутствие мог указать только легкий перестук шагов, тихий шелест дыхания, да еще вот этот едва уловимый шепот:
— Там что-то есть.
Лицо второго повернулось туда, куда указывал первый. Искаженное зрение улавливало медленно теряющие тепло стены зданий, более прохладные на углах и нагретые рядом с дверями и окнами. Мостовая выстыла, будто и не было жаркого дня. Под карнизом одного из храмов горячими рыжими пятнышками прижимались друг к другу птицы — вернее всего, голуби. Ноздри тоже не улавливали ничего необычного, кроме разве что легкого оттенка дыма и расплавленного воска. Но здесь не было ничего странного. В эту ночь город горел в нескольких местах, и хотя все пожары уже удалось потушить, вывести дымный смрад гораздо сложней. Да и свечами до сих пор пользовались многие.
— Я ничего не вижу, — пожал плечами второй, — и не чую.
— Да не тормози! — прошипел первый. — Сделай себе наконец нормальные уши.
Второй скривил рожу, невидимую в темноте, но правота, увы, была неоспорима. Он прикрыл ресницы и всеми чувствами потянулся к средоточию. «Владыка Нанутлишочи, даруй мне подходящие уши, дабы я мог достойно послужить ими во благо твое». Под ребрами, чуть ниже сердца, потеплело. Одновременно с этим он почувствовал, как его тело стало искажаться. Выросли ушные раковины, заныли, увеличиваясь в размерах, присоединенные к ним жгутики мышц. Что-то щелкнуло внутри черепа. В тот же миг все вокруг стало объемней и четче. Где-то капала вода. В соседнем храме кто-то тихо бормотал, неразличимо быстро, проглатывая звуки. Голубь на карнизе приподнял голову, взъерошил перья и придвинулся ближе к соседу. Вдалеке послышался топот ног, короткий вскрик и свист ветра. Искаженное ухо повернулось следом за звуками.
— Ты прав. Там что-то есть.
— И кто-то.
Братья ринулись было в ту сторону, но зародившееся в средоточии чувство заставило обоих замереть на полушаге. Смесь сомнения, удивления и радостного предчувствия выплеснулась в кровь и разлилась по жилам. Братья переглянулись. Лица обоих расплывались в счастливых улыбках.
— Святыня там. Владыка Нанутлишочи увидел ее.
— Кишками чую — мы тоже скоро ее найдем.
— А может, и того, кто сделал это со Старшей, — посуровел первый.
— Может, и его, — эхом отозвался другой.
Братья кивнули друг другу. Улыбки стерлись с лиц, будто их и не было.
Эрна стояла на крыше. Уже не впервые за длинный сегодняшний день. Снова, как и в тот раз, одна. Снова с кинжалом, зажатым в руке. И снова замышляя убийство.
Но в этот раз, хоть ее и скрывала тьма, она чувствовала себя голой и уязвимой. И в этот раз, — Эрна до крови закусила губу, — она осталась без благословения Ахиррата и без его священного предвидения. Совершенно, непоправимо, безбрежно — одна. Не на кого опереться, никто не скажет, как поступить правильно, не на кого посмотреть и прочесть в благосклонной улыбке: «Умница. Ты хорошо потрудилась». У нее отняли все, оставив самую малость: мышцы, волю, рассудок. Что ж, пожалуй, и этого достаточно. Эрна криво усмехнулась, из прокушенной губы потекла кровь. Она будет надеяться, что достаточно.
Внизу затаилось чудовище. Громадина, целиком состоящая из множества голенастых ног и пастей с игольчатыми зубами. Эрна невольно попятилась от края крыши и судорожно втянула воздух. От монстра пахло так же, как от тех изменчивых тварей на площади. Дымом. Чудовище стояло, покачиваясь на слишком тонких ногах, разевало и захлопывало пасти, черные на черном, как провал в кошмарный сон.
В нескольких шагах от него столпились люди. Они не бежали и даже не пытались защититься. Должно быть, застыли от ужаса, зачарованные небывалой жутью. Эрна не могла угадать принадлежность их храма: темнота скрадывала краски и детали. А вот те, что позади, точно были огневиками. Именно их багровый шар неподвижно висел над головами, окрашивая людей и мостовую багрово-кровавым.
Внезапно огненный снаряд метнулся к чудовищу, будто запущенный сильной рукой. Навстречу ему хлестнули черные ленты, вырвавшиеся из спины монстра. Шар взорвался в воздухе. Пламя расплескалось на мостовую и стены.
Чудовище рвануло с места. За долю секунды оно преодолело расстояние до людей, раскидав их, как кукол. Еще прыжок — и жрецы огня бросились врассыпную. Крик. Тошнотворный хруст.
Эрна заставила себя отвернуться. Ей до них не должно быть дела. Ее цель куда важней.