А потом пляж превратился в поляну с малахитовой травой и размытыми цветами. Таких огромных деревьев с синими листьями не сыскать и во всей Флорандии. Невидимые неизвестные птицы надрывались в истошном пении, которое могло сохраниться в памяти, но никогда прозвучать наяву. Ирис в изумлении прикусила указательный палец. Здесь пахло сахарной ватой, карамелью и свежей выпечкой. Да и мячик, летящий прямо в их сторону, был огромен, как циферблат часов в аквалийском Рурне.
Туллий сделал пару шагов вперед, будто хотел поймать его на лету, но тот проскочил мимо и попал прямо в волшебницу, перекатился сквозь нее и скрылся за горизонтом, линия которого прошла прямо на расстоянии вытянутой руки.
Принц забыл о существовании спутницы. Он был наедине с собой. Она обратила внимание, как сжались в кулаки его изящные руки, а лицо потеряло привычную припухлость. Суровость боролась с истерикой. Между тем сама Ирис чуть не упала от удивления.
На этой странной поляне оказалось целых три принца Туллия: только двум из них было от силы лет двадцать. Они были по-разному одеты и вовсе не замечали друг друга.
Первый Туллий нежно обнимал неизвестную девушку. Он пылко прижимал ее к себе, но она кокетливо выворачивалась из его рук, причем делала это настолько умело, что распаляла его пыл еще больше.
Второй Туллий сидел прямо на траве рядом с зареванным, но теперь очень заинтересованным мальчиком пяти лет и что-то высматривал вместе с ним в траве. Он указывал пальцем на этот невидимый предмет и медленно разъяснял смысл происходящего. Мальчик доверчиво внимал ему, изредка шмыгая носом.
– Я хочу убраться отсюда! – заорал настоящий Туллий, не оборачиваясь к Ирис. – Слышишь, я немедленно хочу отсюда убраться! – Он топнул ногой, но природа никак не отозвалась на его крик.
«Наверное, этот мальчик – Карнеол. А эта девушка… Уж не является ли сам принц Туллий его отцом?» – ошеломленно представила Ирис.
– Ваша светлость… – Ирис все не могла оторваться от такого дива. – Подумайте о чем-то другом. Лучше всего о том дне, в который вы хотите попасть. Иначе мы будем блуждать еще долго.
Туллий вскинул голову вверх и рассмеялся. Все его тело затряслось, как при припадке, было ясно, что он уже тысячу раз пожалел о своем хоть и продуманном, но опрометчивом решении. Тем не менее все вновь закрутилось, а декорации поменялись. Теперь они были одновременно в гостиной кудесника Гульри и тронном зале.
Первая освещалась лишь небольшим огарком свечи. На запомнившемся Ирис диване восседал кудесник, а перед ним стоял с провинившимся, но от этого не менее дерзким видом четырнадцатилетний Туллий. Вся обстановка, кроме дивана и огарка, повисшего в воздухе, растворилась. В темном кубе ученик ждал приговора уставшего учителя. При этом кудесник Гульри из прошлого принца несколько отличался от человека, которого Ирис знала. Почему-то он, увеличившийся до размера слона, выглядел слишком небрежно. Под роскошной мантией была надета простая, перепачканная всеми ингредиентами мира льняная рубаха и рваные, болотного цвета штаны, из-под которых высовывались босые длинные ноги со вздувшимися венами и криво подстриженными ногтями. Он безучастно развалился на подушках и затравленно смотрел на малюсенького принца Туллия, облаченного в роскошный до отвращения кафтан признанного наследника, на который князь Адас не пожалел государственных средств.
А вот тронный зал, напротив, слепил золотым блеском, которого в нем никогда не было и в помине. Великан князь Адас, сдержанный и бесстрастный, на своем троне в лучших одеждах – Ирис видела их в мемориале – похожий на белого павлина, довольно поглядывает на робкого подростка в рваной по низу мантии с шапкой растрепанных кудрявых волос, щурившего близорукие глаза и не знающего, куда девать свои неуклюжие руки.
– Держи их сомкнутыми, как предстало правителю, – нарушил тишину князь Адас.
Ирис заметила, как принц Туллий сжался и покорно, будто приказ относился к нему настоящему, сомкнул перед собой пальцы в замок. Он с ненавистью наблюдал за собой подростком и беззвучно нашептывал любимые балтинские проклятья. Со стороны представлялось, будто он просто выбирает, кому из своих двойников первому дать под дых.
