– Ваша светлость, все произошло внезапно, а они молчат. Скажу больше – здесь только несколько человек пока не пострадали от этого недуга. Это их вождь и несколько его приближенных. Словно очередь до них не дошла.
– К чему мне быть готовым?
– У них происходят странные припадки: они вдруг падают на землю и, извиваясь как змеи, пытаются есть землю под ногами. Спустя время начинается приступ рвоты, после которого они бьются головой, а конечности выгибаются, как при столбняке. – Министр потер шею, собираясь с духом. – Я видел трупы… Смерть не может так обезобразить лицо.
– Хм! – Туллий цокнул языком. – Я оставлю здесь лекарей, а вы поплывете вместе со мной на остров. Мы не можем отказать себе в консультации одного знатока необычных недугов.
– Ваша светлость, не хочу вас прогневать, но она – волшебница, а не кудесница.
– Так ведь и выбора у нас нет.
– Ваша светлость, а если болезнь уже поселилась в моем теле?
– Тогда жизненные принципы кудесников окажутся как никогда кстати.
Отдав необходимые распоряжения, Туллий с министром отплыли обратно. Принц с трудом сдерживал себя: еще немного, и он выпрыгнул бы из лодки и поплыл к дому Ирис. Судьба очень быстро заставила его испытать все таланты, приписываемые волшебнице кудесником Хабмером. Туллий и сам когда-то мог готовить имбирную настойку, пересказывать интересные сказки да сочинять заклинания для отпугивания нежеланных гостей. Конечно, то, как были разобраны последствия камнепада – уже подтверждает все рекомендации, но ведь Ирис еще и «варит превосходные зелья».
«Бедная девочка… мне даже ее жалко. Она и не представляет, что ее ждет в случае сегодняшнего успеха. Для нее лучшим вариантом будет оказаться шпионкой Пиона или бездарностью!» – Туллий прикрыл глаза, чтобы избавиться от лицезрения перепуганного министра, который тоже не находил себе места, но совсем по другой причине: мужчина все время дергался, оглядывался по сторонам, нашептывал молитвы и вытирал лицо водой.
– Пожалуйста, когда будем подплывать к острову, следуйте маршруту, который ведет в замок. Я не хочу создавать никчемную панику. Тем более что у нас гостят капельцы, – обратился Туллий к гребцам.
Лодка зашла в небольшую каменную пещеру, своды которой были настолько низкими, что всем находящимся в ней пришлось пригнуться, чтобы не задевать их головами. Глаза привыкали к мраку, и с каждой секундой все отчетливее можно было наблюдать, как суденышко отчаянно движется по узкому коридорчику, а весла каждый раз замирают в сантиметре от выпирающих глыб. Через десять минут лодку словно что-то подтолкнуло вперед, и она оказалась в огромном каменном мешке. Впрочем, кое-где были «дырки», сквозь которые проникал свет, благодаря чему можно было любоваться прозрачнейшей водой озера, водорослями, танцующими в его глубинах, мелкими проворными рыбешками и огромными растениями, немыслимым образом цветущими круглый год.
Самым пугающим и одновременно прекрасным был цвет озера – голубой, настолько насыщенный, что казалось, он живет отдельной от всех озерных обитателей жизнью. Никто не осмеливался доплыть сюда и сорвать таинственные цветы, растущие посреди воды, потому что старинное предание гласило – на самом деле они растут не в центре земли, а на другом ее конце, ибо озеро глубоко настолько же, насколько и сама планета. Именно эти цветы вдохновили принца на легендарные полы в тронном зале, рассказы о которых перешли чуть ли не в область преданий о старинных утерянных сокровищах.
Каждый раз, проплывая этот участок, Туллий вспоминал о том, как однажды оказался здесь с одним своим юным родственником. Конечно, принц не упустил шанс напомнить ему о легенде и шутливо припугнуть тем, что качнется суденышко в сторону – и ударишься о другую сторону земли. Его спутник пожал плечами и зачерпнул воды.
– Неужели ты совсем не боишься?
– В народе говорят: нагоняет страх то, что мы не можем уразуметь, неважно – дурное или доброе. А когда страшно, то очень сложно в чем-то разобраться.
– Как на экзамене – знаешь все, а страх перед наставником не дает и слова связать? Как тебе, когда ты отвечал историю Балтинии до стодневной войны?
– Именно, Туллий. Может быть, озеро и напугало всех по этой причине. Оно не хочет, чтобы кто-то разгадал его загадку. Мы не знаем, почему оно такое прекрасное, а если бы узнали, то обязательно все испортили поисками выгоды и дурацкими исследованиями. Чудесное остается чудесным, пока его не пытаются препарировать.
– Ты рассуждаешь как настоящий кудесник.
– Правда?
– Да, именно они считают, будто волшебное и чудесное не терпит вмешательства. Если пытаться проникнуть в него, примитивно исследовать, подвести под какую-то глобальную идею, то его дух исчезает, и остается лишь прах.
– Значит, волшебство держится на вере?
– Именно, дружок, именно…
