Туллий долго не мог понять, почему этот примитивный разговор с пятнадцатилетним мальчиком так запал в душу. Это ведь были вовсе не умильные откровения ребенка, не яркий спор с подростком, пребывающем в поисках своего мира, и даже не неожиданное откровение. Он и не думал пафосно представить озеро метафорой своей жизни, но потом, спустя годы, со скорбью отметил: именно в тот момент он осознал, что все тайны мира кудесников утеряны для него навсегда. Что следует с этим смириться и утешиться ролью правителя, за которую он столь радостно уцепился в шестнадцать лет, отдав все, что до этого составляло суть его жизни.
Лодка пересекла озеро и скрылась в одном из длинных петляющих темных коридоров, который вывел ко второму озеру, примечательному тем, что его бассейн окаймляли темно-бордовые камни. Поначалу это производило жутковатое впечатление, словно здесь прошла беспощадная бойня, но потом осознавалось, что это ухмылка природы, которой тоже бывает не чужд черный юмор. Но вот к голубому озеру привыкнуть было нельзя.
Наконец они вплыли в очередной тоннель, на этот раз освещенный по всей длине редкими факелами и с тщательно укрепленными стенами. Издали звучали отголоски шутливой трепотни. Туллий мотнул головой, словно стряхивая впечатления от плавания, как болезненное наваждение.
– Ваша светлость, простите меня за дерзость, мы уже почти приплыли, а вы так и не посвятили меня в наши дальнейшие планы.
– Для начала мы переоденемся в придворные тряпки, чтобы незаметно покинуть замок, а потом отправимся в путь. Не будем привлекать внимания к себе и спокойно дойдем пешком через лес, благо недалеко.
– Может быть, стоит вызвать ее в замок? Не опасно ли у нее дома?
– Она – придворная дама, к тому же ее навещала половина Балтинии, включая моих придворных.
– Тогда будем молить Создателя, чтобы ни на кого не наткнуться.
В подземелье замка их ждали Пелек и Эмеральд. Последний резво подхватил брошенный канат и молниеносно привязал к пирсу. Пелек соорудил некое подобие трапа, Туллий вместе с министром, покачиваясь, сошли на причал.
– Все в порядке, ваша светлость? – полюбопытствовал Пелек.
– Да, все оказалось не так страшно. Паника. Что поделаешь? – Туллий ласково улыбнулся. – Эмеральд, пожалуйста, принеси простую одежду. Нам бы хотелось прогуляться. Инкогнито.
– Его светлость сказал, что мне необходимо развеяться и посмотреть на мир чуть шире, любезно вызвавшись быть моим спутником, – подхватил министр.
– За всем необходимо следить, даже за исполнением такого ненавязчивого приказа, – усмехнулся Туллий и пристально посмотрел на Эмеральда, как будто пытаясь что-то прочесть на его лице. – Иди и приготовь нам попить. Такая жара, а на море ни ветерка, штиль. Лично меня не успокоила и прохлада пещер.
– Ваша светлость, – опять вмешался Пелек, – моя мама всегда говорила, что так бывает за месяц до полнолуния ветров.
– Полнолуния ветров? – встрепенулся Туллий.
– Да, когда все ветра встречаются в одну ночь и…
– Я знаю, что это такое, – оборвал принц. – Выясни, когда это будет, и доложи мне. Мне нужна точная дата. – И, спохватившись, присовокупил: – Говорят, в эту ночь лучше всего действуют любые лекарства, вплоть до полного исцеления, а я в последнее время и не знаю, куда деваться от головной боли.
Туллий немного лукавил, когда говорил, будто до домика Ирис добраться не стоит никакого труда. Ее жилище находилось от замка на таком расстоянии, что вполне можно было сказать, оно располагалось в окрестностях. Но принцу путь почему-то показался похожим на запутанный и тщательно продуманный лабиринт.
«Эта ведьма наверняка наложила какие-нибудь чары, чтобы я не мог до нее добраться! Или того хуже – задумала лишить меня последних сил», – ворчал про себя Туллий, не желая признавать собственную некомпетентность.
Пару раз их напугали проскакавшие через тропинку зайцы и гордые неторопливые ежи. Сбивало с толку и чириканье птиц, но принц вспомнил первую сказку, рассказанную Ирис, и тут же отругал себя за сентиментальность. Он и правда давно замечал за собой излишнюю чувствительность, которую вызывала в нем эта девушка. Причем иногда ему становилось удивительно тепло на сердце просто при одном воспоминании о ней. Он понимал, что тревожиться не о чем: это никакая не влюбленность, да и ей он совсем не нравится. А потом, после камнепада, все встало на свои места. Туллий просто отвык от доброго отношения. Всегда получалось, что кто-то от него зависит. Его за это ненавидят, а сам он испытывает только страх или презрение. Волшебница, разумеется, побаивается повелителя, но, похоже, ей проще переступить страх, чем сбегать от него, какие бы на то ни были истинные причины.
– Ваша светлость, осторожнее! Здесь канава! – Министр схватил его за рукав и дернул к себе.
– Ах, да…
– Извините, просто вы сильно задумались. – Спутник стушевался и отдернулся от Туллия с таким виноватым видом, как будто толкнул его или дал пинок по направлению к канаве.
– Я отвлекся. Похоже, мы немного заплутали.
