| But O! love me always--promise you will love me always." | Но только любите меня всегда... Обещайте, что будете всегда меня любить! |
| And in the midst of mutual tears--for the emotions of the younger woman had awakened the sympathies of the elder--this promise was solemnly given by Miss Crawley, who left her little protege, blessing and admiring her as a dear, artless, tender-hearted, affectionate, incomprehensible creature. | - И среди взаимных слез - ибо волнение младшей женщины передаюсь старшей - мисс Кроули торжественно дала такое обещание и покинула свою маленькую протеже, благословляя ее и восхищаясь ею, как чудным, бесхитростным, мягкосердечным, нежным, непостижимым созданием. |
| And now she was left alone to think over the sudden and wonderful events of the day, and of what had been and what might have been. | И вот Ребекка осталась одна, чтобы подумать о внезапных и удивительных событиях дня, о том, что произошло и что могло произойти. |
| What think you were the private feelings of Miss, no (begging her pardon) of Mrs. Rebecca? | Какие же, по вашему мнению, были у мисс... -простите, у миссис Ребекки - причины частного свойства? |
| If, a few pages back, the present writer claimed the privilege of peeping into Miss Amelia Sedley's bedroom, and understanding with the omniscience of the novelist all the gentle pains and passions which were tossing upon that innocent pillow, why should he not declare himself to be Rebecca's confidante too, master of her secrets, and seal-keeper of that young woman's conscience? | Если несколькими страницами выше автор этой книги притязал на право заглядывать украдкой в спальню мисс Эмилии Седли. чтобы со всеведением романиста рассказать о нежных муках и страстях, обступивших ее невинное изголовье, то почему бы ему не объявить себя также и наперсником Ребекки, поверенным ее тайн и хранителем печати ее святая святых? |
| Well, then, in the first place, Rebecca gave way to some very sincere and touching regrets that a piece of marvellous good fortune should have been so near her, and she actually obliged to decline it. | Так вот, Ребекка прежде всего дала волю искренним и горьким сожалениям о том, что счастье наконец-то постучалось к ней в дверь, а она была вынуждена от него отказаться. |
| In this natural emotion every properly regulated mind will certainly share. | Эту естественную печаль, наверное, разделит с Ребеккой всякий здравомыслящий читатель. |
| What good mother is there that would not commiserate a penniless spinster, who might have been my lady, and have shared four thousand a year? | Какая добрая мать не пожалеет бедную бесприданницу, которая могла бы стать миледи и иметь свою долю в ежегодном доходе в четыре тысячи фунтов? |
| What well-bred young person is there in all Vanity Fair, who will not feel for a hard-working, ingenious, meritorious girl, who gets such an honourable, advantageous, provoking offer, just at the very moment when it is out of her power to accept it? | Какая благовоспитанная леди из подвизающихся на Ярмарке Тщеславия не посочувствует трудолюбивой, умной, достойной всяческой похвалы девушке, получающей такое почетное, такое выгодное и соблазнительное предложение как раз тогда, когда уже вне ее власти принять его? |
| I am sure our friend Becky's disappointment deserves and will command every sympathy. | Я уверен, что разочарование нашей приятельницы Бекки заслуживает всяческого сочувствия и обязательно его возбудит. |
| I remember one night being in the Fair myself, at an evening party. | Помню, я как-то и сам был на Ярмарке, на званом вечере. |
