| When one man has been under very remarkable obligations to another, with whom he subsequently quarrels, a common sense of decency, as it were, makes of the former a much severer enemy than a mere stranger would be. | Когда один человек чрезвычайно обязан другому, а потом с ним ссорится, то обыкновенное чувство порядочности заставляет его больше враждовать со своим бывшим другом и благодетелем, чем если бы это было совершенно постороннее лицо. |
| To account for your own hard-heartedness and ingratitude in such a case, you are bound to prove the other party's crime. | Чтобы оправдать собственное жестокосердие и неблагодарность, вы обязаны представить своею противника злодеем. |
| It is not that you are selfish, brutal, and angry at the failure of a speculation--no, no--it is that your partner has led you into it by the basest treachery and with the most sinister motives. | Дело не в том, что вы жестоки, эгоистичны и раздражены неудачей своей спекуляции - нет, нет, - это ваш компаньон вовлек вас в нее из самого низкого вероломства и из самых злостных побуждений. |
| From a mere sense of consistency, a persecutor is bound to show that the fallen man is a villain--otherwise he, the persecutor, is a wretch himself. | Хотя бы для того, чтоб быть последовательным, гонитель обязан доказывать, что потерпевший - негодяй, иначе он, гонитель, сам окажется подлецом. |
| And as a general rule, which may make all creditors who are inclined to be severe pretty comfortable in their minds, no men embarrassed are altogether honest, very likely. | К тому же, как общее правило (и это позволяет всем неумолимым кредиторам жить в ладу со своей совестью), человек, попавший в бедственное положение, редко бывает честен до конца, - во всяком случае, такова видимость. |
| They conceal something; they exaggerate chances of good luck; hide away the real state of affairs; say that things are flourishing when they are hopeless, keep a smiling face (a dreary smile it is) upon the verge of bankruptcy--are ready to lay hold of any pretext for delay or of any money, so as to stave off the inevitable ruin a few days longer. | Банкроты всегда что-то утаивают; они преувеличивают свои шансы на удачу; они скрывают истинное положение вещей; они говорят, что их предприятие процветает, когда оно безнадежно; на краю банкротства они не перестают улыбаться (невеселая это улыбка); они готовы ухватиться за любой предлог для получения отсрочки или каких-нибудь денег, лишь бы отдалить, хотя бы на несколько дней, неизбежное разорение: |
| "Down with such dishonesty," says the creditor in triumph, and reviles his sinking enemy. | "Ну и погибай, когда ты так бесчестен", - говорит кредитор, торжествуя, и на чем свет стоит ругает потерпевшего крушение. |
| "You fool, why do you catch at a straw?" calm good sense says to the man that is drowning. | "Глупец, ну стоит ли хвататься за соломинку!" - говорит здравый смысл утопающему, |
| "You villain, why do you shrink from plunging into the irretrievable Gazette?" says prosperity to the poor devil battling in that black gulf. | "Негодяй, чего ты брыкаешься, не лучше ли примириться и упокоиться в "Газете", откуда уже нет возврата!" - говорит преуспеяние бедняге, который отчаянно барахтается в темной пучине. |
| Who has not remarked the readiness with which the closest of friends and honestest of men suspect and accuse each other of cheating when they fall out on money matters? | Кто не замечал, с какой готовностью ближайшие друзья и честнейшие люди подозревают и обвиняют друг друга в обмане, как только дело коснется денежных расчетов! |
| Everybody does it. | Все так поступают. |
| Everybody is right, I suppose, and the world is a rogue. | Мне думается, каждый из нас прав, а все остальные - мошенники. |
