| Then Osborne had the intolerable sense of former benefits to goad and irritate him: these are always a cause of hostility aggravated. | Осборна, ко всему прочему, беспокоила и злила память о прежних благодеяниях старика Седли, а это всегда служит к усилению враждебности. |
| Finally, he had to break off the match between Sedley's daughter and his son; and as it had gone very far indeed, and as the poor girl's happiness and perhaps character were compromised, it was necessary to show the strongest reasons for the rupture, and for John Osborne to prove John Sedley to be a very bad character indeed. | Наконец - ему нужно было расстроить свадьбу своего сына и дочери Седли. А так как дело зашло действительно далеко и было затронуто счастье, а может быть, и репутация бедной девушки, то требовалось представить сильнейшие резоны для разрыва, и Джону Осборну нужно было доказать, что Джон Седли поистине гнусная личность. |
| At the meetings of creditors, then, he comported himself with a savageness and scorn towards Sedley, which almost succeeded in breaking the heart of that ruined bankrupt man. | И вот на собраниях кредиторов он держал себя с такой неприязнью и презрением по отношению к Седли, что едва не довел бедного банкрота до разрыва сердца. |
| On George's intercourse with Amelia he put an instant veto-menacing the youth with maledictions if he broke his commands, and vilipending the poor innocent girl as the basest and most artful of vixens. | Он тотчас же запретил Джорджу всякое знакомство с Эмилией, угрожая сыну проклятием, если тот нарушит приказ, и всячески чернил невинную девушку, понося ее как низкую и лукавую интриганку. |
| One of the great conditions of anger and hatred is, that you must tell and believe lies against the hated object, in order, as we said, to be consistent. | Как часто злоба и ненависть порождаются тем, что вам приходится клеветать на ненавистного человека и верить клевете, как мы уже говорили, единственно для того, чтобы быть последовательным. |
| When the great crash came--the announcement of ruin, and the departure from Russell Square, and the declaration that all was over between her and George--all over between her and love, her and happiness, her and faith in the world--a brutal letter from John Osborne told her in a few curt lines that her father's conduct had been of such a nature that all engagements between the families were at an end--when the final award came, it did not shock her so much as her parents, as her mother rather expected (for John Sedley himself was entirely prostrate in the ruins of his own affairs and shattered honour). | Когда окончательный крах наступил, когда было возвещено о банкротстве, был покинут Рассел-сквер и заявлено, что между Эмилией и Джорджем все кончено - кончено все между нею и ее любовью, между нею и ее счастьем, между нею и ее верой в людей, - заявлено в форме грубого письма от Джона Осборна, сообщавшего в нескольких коротких строках, что в силу недостойного поведения ее отца все обязательства, связывавшие оба семейства, считаются расторгнутыми, - когда пришел этот неотвратимый приговор, он не поразил ее так сильно, как ожидали родители, вернее - мать (потому что сам Джон Седли был совершенно сражен крахом своих дел и ударом, нанесенным его чести). |
| Amelia took the news very palely and calmly. | Эмилия приняла это известие очень спокойно и только сильно побледнела. |
| It was only the confirmation of the dark presages which had long gone before. | Оно было лишь подтверждением мрачных предчувствий, уже давно появившихся у нее. |
| It was the mere reading of the sentence--of the crime she had long ago been guilty--the crime of loving wrongly, too violently, against reason. | Это было простое чтение приговора, вынесенного за преступление, в котором Эмилия была повинна с давних пор, - преступление, заключавшееся в том, что она полюбила неудачно, слишком горячо, вопреки рассудку. |
