| He had tried all the papers, but could not read them. He had looked at the clock many scores of times; and at the street, where the rain was pattering down, and the people as they clinked by in pattens, left long reflections on the shining stone: he tattooed at the table: he bit his nails most completely, and nearly to the quick (he was accustomed to ornament his great big hands in this way): he balanced the tea-spoon dexterously on the milk jug: upset it, &c., &c. and in fact showed those signs of disquietude, and practised those desperate attempts at amusement, which men are accustomed to employ when very anxious, and expectant, and perturbed in mind. | Он перебрал все газеты, но не мог ничего в них прочесть: он не меньше ста раз посмотрел на часы и столько же раз на улицу, где лил дождь и стучали деревянные галоши прохожих, отражавшихся в мокрых плитах тротуара; он отбивал зорю по столу; сгрыз себе ногти почти до живого мяса (он привык украшать таким способом свои огромные руки); пытался уравновесить чайную ложку на крышке молочника; опрокинул его, и т. д., и т. д. Словом, обнаруживал все признаки беспокойства и прибегал ко всем тем отчаянным попыткам развлечься, к которым обращаются люди, когда они очень встревожены, или смущены, или чего-то ждут. |
| Some of his comrades, gentlemen who used the room, joked him about the splendour of his costume and his agitation of manner. | Кое-кто из его товарищей, завсегдатаев кофейни, подшутил над великолепием его костюма и над его возбужденным видом. |
| One asked him if he was going to be married? | Один даже спросил, не собирается ли Доббин жениться. |
| Dobbin laughed, and said he would send his acquaintance (Major Wagstaff of the Engineers) a piece of cake when that event took place. | Доббин засмеялся и сказал, что, когда это событие произойдет, он пошлет этому своему знакомому (майору Уогстафу из инженерных войск) кусок пирога. |
| At length Captain Osborne made his appearance, very smartly dressed, but very pale and agitated as we have said. | Наконец появился Джордж Осборн, очень изящно одетый, но страшно бледный и взволнованный, как мы уже упоминали. |
| He wiped his pale face with a large yellow bandanna pocket-handkerchief that was prodigiously scented. He shook hands with Dobbin, looked at the clock, and told John, the waiter, to bring him some curacao. | Он вытер свое бледное лицо большим желтым шелковым платком, сильно надушенным, пожал руку Доббину, взглянул на часы и приказал лакею Джону подать кюрасо. |
| Of this cordial he swallowed off a couple of glasses with nervous eagerness. | С нервной торопливостью он проглотил две рюмки этого ликера. |
| His friend asked with some interest about his health. | Доббин осведомился о его здоровье. |
| "Couldn't get a wink of sleep till daylight, Dob," said he. | - Не мог заснуть ни на минуту до самого рассвета, Доб, - пожаловался он. |
| "Infernal headache and fever. | - Адская головная боль и лихорадка. |
| Got up at nine, and went down to the Hummums for a bath. | Встал в девять часов и отправился в турецкие бани. |
| I say, Dob, I feel just as I did on the morning I went out with Rocket at Quebec." | Знаешь, Доб, я чувствую себя совершенно также, как в то утро, в Квебеке, когда садился на Молнию перед скачкой. |
| "So do I," William responded. | - И я тоже, - отвечал Уильям. |
| "I was a deuced deal more nervous than you were that morning. | - Я черт знает как волновался в то утро, гораздо больше тебя. |
| You made a famous breakfast, I remember. | Помню, ты отлично позавтракал. |
| Eat something now." | Поешь и теперь чего-нибудь. |
