| I throw out these queries for intelligent readers to answer, who know, at once, how credulous we are, and how sceptical, how soft and how obstinate, how firm for others and how diffident about ourselves: meanwhile, it is certain that our friend William Dobbin, who was personally of so complying a disposition that if his parents had pressed him much, it is probable he would have stepped down into the kitchen and married the cook, and who, to further his own interests, would have found the most insuperable difficulty in walking across the street, found himself as busy and eager in the conduct of George Osborne's affairs, as the most selfish tactician could be in the pursuit of his own. | Предлагаю ответить на эти вопросы рассудительным читателям, которые знают, какими мы бываем в одно и то же время легковерными и скептиками, уступчивыми и упрямыми, твердыми, когда речь идет о других, и нерешительными, когда дело касается нас самих. Во всяком случае, верно одно: наш друг Уильям Доббин, который обладал таким покладистым характером, что, если бы его родители нажали на него хорошенько, он, вероятно, пошел бы в кухню и женился бы на кухарке, и которому ради собственных интересов трудно было бы перейти через улицу, проявил такую энергию и рачительность в устройстве дел Джорджа Осборна, на какую не способен самый хитроумный эгоист, преследующий свои цели. |
| Whilst our friend George and his young wife were enjoying the first blushing days of the honeymoon at Brighton, honest William was left as George's plenipotentiary in London, to transact all the business part of the marriage. | Пока наш друг Джордж и его молодая жена наслаждались первыми безоблачными днями своего медового месяца в Брайтоне, честный Уильям оставался в Лондоне в качестве полномочного представителя Джорджа, чтобы довершить деловую сторону их брака. |
| His duty it was to call upon old Sedley and his wife, and to keep the former in good humour: to draw Jos and his brother-in-law nearer together, so that Jos's position and dignity, as collector of Boggley Wollah, might compensate for his father's loss of station, and tend to reconcile old Osborne to the alliance: and finally, to communicate it to the latter in such a way as should least irritate the old gentleman. | На его обязанности было навещать старика Седли и его жену и поддерживать в отце Эмилии бодрость духа, затем теснее сблизить Джоза с зятем, дабы положение и достоинство коллектора Богли-Уолаха в какой-то мере искупили в глазах общества падение его отца и примирили с таким союзом старика Осборна: наконец ему предстояло сообщить последнему о браке сына таким образом, чтобы возможно меньше прогневить старого джентльмена. |
| Now, before he faced the head of the Osborne house with the news which it was his duty to tell, Dobbin bethought him that it would be politic to make friends of the rest of the family, and, if possible, have the ladies on his side. | И вот, прежде чем предстать перед главой дома Осборнов с означенной вестью, Доббин счел политичным обзавестись друзьями среди остальной части семейства и, если возможно, привлечь на свою сторону дам. |
| They can't be angry in their hearts, thought he. | "В душе они не могут сердиться, - думал он. |
| No woman ever was really angry at a romantic marriage. | - Никогда еще ни одна женщина не сердилась по-настоящему из-за романтического брака. |
| A little crying out, and they must come round to their brother; when the three of us will lay siege to old Mr. Osborne. | Немножко пошумят, но потом непременно примирятся с братом. А затем мы втроем поведем атаку на старого мистера Осборна". |
| So this Machiavellian captain of infantry cast about him for some happy means or stratagem by which he could gently and gradually bring the Misses Osborne to a knowledge of their brother's secret. | И вот лукавый пехотный капитан, уподобясь Макиавелли, стал выискивать хитроумные способы или уловки, при помощи которых можно было бы осторожно и постепенно довести до сведения девиц Осборн тайну их брата. |
