Джо Цицеро явился за Мозесом ночью. Мозес оделся так же, как тысячи наемных рабочих на золотых рудниках, в списанный армейский плащ и шерстяную шапку-балаклаву, прикрывавшую большую часть его лица. Вещей с собой у него не было, как и велел Джо, и когда дряхлый «форд»-пикап остановился через дорогу от него и один раз мигнул фарами, Мозес выскользнул из «кадиллака» и быстро направился к нему. Он не попрощался с Тарой, они простились уже давно, и он не оглянулся на нее, одиноко сидевшую за рулем «кадиллака».
Как только Мозес забрался в «форд», тот тронулся с места. Задние огни машины исчезали из вида и пропали за первым поворотом, и Тару охватил удушающий приступ отчаяния, такой, что она не верила, что переживет его.
Франсуа Африка был директором колледжа для цветных Манненберг в Кейп-Флэтс. Это был мужчина слегка за сорок, пухлый и серьезный, с кожей цвета кофе с молоком и густыми, очень курчавыми волосами, которые он расчесывал на прямой пробор и выпрямлял с помощью вазелина.
Его жена Мириам тоже была пухленькой, но намного ниже ростом и моложе, чем он. Она преподавала историю и английский язык в младших классах Манненберга, пока директор не женился на ней, и она родила ему четверых детей, одних только девочек. Мириам была президентом местного отделения Женского института, который она использовала в качестве удобного прикрытия для своей политической деятельности. Ее арестовали во время кампании неповиновения, но, когда все затихло, ей не предъявили обвинения, а отпустили под запретительный ордер. Три месяца спустя, когда шумиха окончательно улеглась, ее ордер не стали возобновлять.
Молли Бродхерст знала Мириам с тех пор, как та вышла за Франсуа, и супружеская пара частенько бывала в доме Молли. Круглолицая Мириам, в очках с толстыми линзами, постоянно улыбалась. Ее собственный дом на территории начальной школы был чист, как операционная, на спинках тяжелых стульев красного дерева лежали вязанные крючком подголовники, а полы сияли, как зеркала. Ее дочери всегда были прекрасно одеты, с цветными ленточками в волосах, и они, как и сама Мириам, были пухленькими и довольными, что было следствием кулинарного искусства Мириам, а не ее генов.
Тара впервые встретилась с Мириам в доме Молли. Туда Тара приехала из лагеря экспедиции у Сунди-Кэйвз поездом за две недели до того, как должен был появиться на свет ее ребенок. Она взяла билет в отдельное купе и всю дорогу держала дверь запертой, чтобы ее никто не узнал. Молли встретила ее на станции Паарл, потому что Тара не хотела рисковать быть замеченной на главном вокзале Кейптауна. Шаса и ее родные до сих пор верили, что она работает с профессором Херст.
Мириам представляла собой все надежды Тары, все то, что обещала ей Молли, хотя не ожидала увидеть просторное платье.
– Ты тоже беременна? – сразу спросила Тара, как только они пожали друг другу руки, и Мириам застенчиво погладила себя по животу:
– Это подушка, мисс Тара, я же не могла обзавестись ребенком просто так, ни с чего, не так ли? Я начала понемножку подкладывать вату на живот, как только Молли мне обо всем рассказала, и постепенно увеличивала…
Тара только теперь сообразила, какие неудобства она причинила этой женщине, и порывисто обняла ее.
– О, мне никогда не выразить, как я тебе благодарна! И пожалуйста, не зови меня «мисс Тара»! Я твой друг, и достаточно будет просто Тары.
– Я буду заботиться о вашем ребенке, как о своем собственном, обещаю! – сказала Мириам, и тут, увидев выражение лица Тары, поспешила уточнить: – Но, конечно, он всегда будет вашим, Тара! Вы сможете приходить к нему в любое время, а если когда-нибудь захотите его забрать… Что ж, мы с Франсуа мешать вам не станем.
– Ты даже чудеснее, чем говорила мне Молли! – Тара снова обняла ее. – Пойдем, я хочу показать тебе одежду, которую купила для нашего малыша.
– Ой, тут все голубое! – воскликнула Мириам. – Так вы уверены, что у вас будет мальчик?
– Никаких сомнений – я уверена!
– Я тоже была уверена, – хихикнула Мириам. – А теперь посмотрите – все девочки! Хотя это совсем неплохо, они очень хорошие дочки, и все они ждут, что на этот раз будет мальчик. – Она погладила свой фальшивый живот. – И я знаю, что они намерены ужасно его избаловать!
Ребенок Тары родился в гостиной Молли Бродхерст. Доктор Четти Абрахамджи, принимавший его, был старым другом Молли и тайным членом коммунистической партии, одним из немногих индийцев.
Как только у Тары начались схватки, Молли позвонила Мириам Африке, и та примчалась с сумкой и фальшивым животом и тут же поспешила к Таре.
– Я так рада, что наконец-то это началось! – воскликнула она. – Должна признать, что, хотя это была тяжелая беременность, роды у меня будут самыми легкими и быстрыми.
Она сунула руки под юбку и торжественным жестом выхватила подушку. Тара засмеялась вместе с ней, но тут же согнулась от новой схватки.
– Ой! – выдохнула она. – Мне бы родить так же легко! Этот малыш кажется мне настоящим гигантом!
