– Я пытался поговорить о ней с папой, но он сразу замолкает, ни слова не говорит. И бабушка тоже, только она зашла немного дальше. Сказала: «Не упоминай больше это имя в Вельтевредене. Она виновна в убийстве Блэйна». Я подумал, что ты, возможно, знаешь, где она.
– Она в Лондоне, – тихо ответил Майкл. – Она пишет мне каждую неделю.
– Когда она вернется, Майки?
– Никогда, – сказал Майкл. – Они с папой разводятся.
– Но почему, Майки, что случилось такого, что она вот так уехала, даже не попрощавшись?
– Я не знаю. Она не хочет говорить. Я писал, спрашивал ее, но она не отвечает.
Гарри подумал, что Майкл заснул, но тот после очень долгого молчания заговорил так тихо, что его слова можно было разобрать лишь с трудом.
– Я скучаю по ней, Гарри. О боже, как сильно я по ней скучаю!
– Я тоже, – из чувства долга согласился Гарри.
Но каждая прошедшая неделя, наполненная волнениями и новым опытом, стирала память о матери из сознания Гарри, и она уже становилась блеклой и размытой.
На следующее утро Леон Хербштайн вызвал Майкла в свой кабинет.
– Хорошо, Майки, – сказал он. – Мы опубликуем «Ярость» в том виде, в каком ты ее написал.
Только тогда Майкл осознал, насколько важным для него было это решение. Остаток дня его ликование сдерживалось размышлениями. Почему он испытал такое огромное облегчение? Было ли дело в его личном достижении, мысли о том, что он снова увидит свое имя напечатанным? Ну да, частично так, честно признавался он себе, но было и что-то еще, более глубокое и существенное. Правда. Он написал правду, и правда восторжествовала. Его реабилитировали.
Ранним утром Майкл выскочил на улицу и принес «Мейл» в свою комнату. Он разбудил Гарри и прочитал ему «Ярость». Гарри накануне вернулся лишь незадолго до рассвета. Он провел почти всю ночь в компьютерном зале нового здания компании Кортни на Диагональной улице. Дэвид Абрахамс по особой просьбе Шасы устроил для Гарри свободный доступ к оборудованию, когда оно не было занято непосредственными делами компании. Этим утром глаза у Гарри были красными от усталости, а подбородок потемнел от щетины. Однако он сидел в пижаме и внимательно слушал, пока Майкл читал, а когда он закончил, Гарри надел очки и внимательно прочитал все сам, пока Майкл заваривал кофе на газовой плитке в углу.
– Забавно, не правда ли? – заговорил наконец Гарри. – Забавно, как мы воспринимаем их, просто как должное. Они рядом, работают посменно в шахтах на Серебряной реке, собирают виноград в Вельтевредене или прислуживают за столом… Но ты никогда не думаешь, что у них имеются такие же чувства, желания и мысли, как у тебя самого… по крайней мере, пока не прочитаешь что-нибудь вроде этого.
– Спасибо, Гарри, – негромко произнес Майкл.
– За что?
– Это самый потрясающий комплимент, какой только я слышал.
В выходные он почти не видел Гарри. Субботнее утро Гарри провел с юристами, пока их контора не закрылась, а потом снова отправился в здание компании Кортни, чтобы засесть за компьютер, как только программисты компании отправились на отдых.
Он вернулся в комнату в три часа утра и сразу упал в постель. Когда братья проснулись поздним воскресным утром, Майкл предложил:
– Давай пойдем на озеро Зоопарк! Сегодня жаркий день, и девушки будут почти не одетыми!
Он намеренно забросил эту наживку, потому что отчаянно нуждался в компании Гарри, чувствовал себя одиноким и измученным после взрыва чувств, последовавшего за тревогами и неуверенностью перед публикацией его статьи и вроде бы отсутствия какой-либо реакции на нее.
– Эй, Майки, я бы с удовольствием, но мне нужно еще поработать на компьютере. Сегодня воскресенье, он весь день будет в моем распоряжении. – Гарри выглядел загадочным и довольным. – Видишь ли, я подхожу к чему-то… к чему-то невероятному, и я не могу сейчас остановиться, Майки.
Майкл в одиночестве сел в автобус до озера Зоопарк. Весь день он просидел на лужайке, читая и наблюдая за девушками. От этого он почувствовал себя еще более одиноким и незначительным. Когда он вернулся в свою скучную маленькую комнатушку, сумка Гарри исчезла, а на зеркале для бритья было написано мылом: «Возвращаюсь на Серебряную реку. Может, увидимся в следующие выходные. Г.».
Когда в понедельник утром Майкл вошел в редакцию «Мейл», он увидел, что сотрудники газеты, кто пришел раньше, нервно столпились в центре отдела новостей, в то время как полдюжины незнакомцев рылись в папках и ворошили бумаги и книги на столах. Они уже собрали с десяток больших коробок разных бумаг и сложили их в проходе между столами.
– Что происходит? – непонимающе спросил Майкл, и редактор его отдела, бросив на него предостерегающий взгляд, тихо объяснил:
– Это полицейские из службы безопасности.
– Вы кто? – Офицер в штатском, руководивший обыском, подошел к Майклу, а когда тот назвался, проверил свой список.
– А, да… как раз вы нам и нужны. Идемте со мной.
Он повел Майкла в кабинет Леона Хербштайна и вошел туда без стука.
С Хербштайном находился еще один незнакомец.
– Да, в чем дело? – рявкнул он, и офицер безопасности робко ответил:
– Это тот самый, капитан.
