Вскоре Майкл обнаружил, что архивы «Мейл» слишком бедны и годились лишь для того, чтобы дать ему первые намеки на ту запутанную и ошеломляющую по размаху задачу, что встала перед ним. Но все же он смог составить хотя бы список разных политических группировок чернокожих и связанных с ними организаций, таких как официально не признанные профсоюзы чернокожих рабочих, а через них уже собрал список их лидеров и представителей.
Майкл освободил одну стену своей комнатки и установил доску, на которую прикалывал булавками всю информацию, используя карточки разных цветов для каждой группировки, а также собранные из прессы фотографии главных чернокожих лидеров. Но все это лишь убедило его в том, как мало известно о черном движении даже самым информированным представителям белой части населения.
Публичная библиотека почти ничего не добавила к этому пониманию. Большинство книг, написанных на эти темы, были изданы десять или более лет назад и лишь прослеживали историю Африканского национального конгресса со времени его зарождения в 1912 году, и упомянутые в этих книгах люди либо давно скончались, либо впали в старческий маразм.
А потом он нашел наконец источник вдохновения. Одним из изданий Ассоциации южноафриканских газет был еженедельный журнал «Ассегай», названный в честь боевого копья с широким наконечником, которым вооружались зулусские воины-импи под командованием Чаки. Журнал предназначался для образованной и наиболее состоятельной части чернокожего сообщества. Его редакционная политика диктовалась белыми директорами ассоциации, но среди фотографий и статей об африканских звездах футбола и певцах, черных американских атлетах и киноактерах время от времени проскальзывали статейки крайне радикального направления.
Майкл взял машину компании и поехал в огромное черное поселение Дрейкс-фарм, чтобы повидаться с редактором «Ассегая». Редактор, выпускник университета для чернокожих в Форт-Хэйре, происходил из племени коса, и звали его Соломон Ндули. Он держался вежливо, но прохладно, и они проговорили уже с полчаса, прежде чем язвительное замечание дало Майклу понять, что его приняли за шпиона полиции безопасности и что ничего ценного он не узнает.
Неделю спустя «Мейл» опубликовала первую из статей Майкла в субботнем журнале-приложении. В статье сопоставлялись две ведущие политические организации Африки: Панафриканский конгресс, который признавал только чистых чернокожих и чьи взгляды были крайне радикальными, и куда более обширный Африканский национальный конгресс, который, хотя и был изначально черным, позже включил в себя и белых, и азиатов, и людей смешанной крови, таких как цветные Кейптауна, а взгляды этой организации были более примирительными.
Статья была точной, явно основанной на тщательных исследованиях, но, что куда более важно, имела сочувственный тон, и под ней стояла подпись: «Майкл Кортни».
На следующий день Соломон Ндули позвонил Майклу в редакцию «Мейл» и предложил новую встречу. Его первыми словами, когда они пожимали друг другу руки, были:
– Извините. Похоже, я неправильно вас оценил. Что вы хотите знать?
Соломон ввел Майкла в странный мир, о существовании которого Майкл и не подозревал, – в мир черных пригородов. Он устроил ему встречу с Робертом Собукве, и Майкл был потрясен глубиной негодования этого черного лидера Панафриканского конгресса, в особенности по поводу закона о пропусках, его страстным нетерпеливым желанием перевернуть все общество и его почти неприкрытой жестокостью.
– Я постараюсь устроить вам встречу с Манделой, – пообещал Соломон. – Хотя, как вам известно, он теперь в подполье, его разыскивает полиция. Но есть и другие, с которыми вам следует поговорить.
Он отвез Майкла в госпиталь Барагванат и познакомил с женой Мозеса Гамы, очаровательной молодой зулуской, которую Майкл видел во время суда в Кейптауне. Виктория находилась на последних месяцах беременности, но держалась со спокойным достоинством, произведшим на Майкла глубокое впечатление, пока он не ощутил в ней то же самое страшное негодование и скрытую жестокость, какие обнаружил в Роберте Собукве.
На следующий день Соломон снова взял его с собой в Дрейкс-фарм, чтобы познакомить с человеком по имени Хендрик Табака, который, похоже, владел большинством мелких предприятий в округе и выглядел как борец в тяжелом весе, с лысой, как пушечное ядро, головой, иссеченной шрамами.
Хендрик продемонстрировал Майклу другую сторону черного протестного сознания.
– У меня есть семья и бизнес, – сказал он Майклу, – и я буду защищать их от кого угодно, хоть от черных, хоть от белых.
Майклу это напомнило о точке зрения, которую часто высказывал его отец, но до сих пор Майкл не придавал ей особого значения.
– Мы должны дать черным людям кусок пирога, – говорил Шаса Кортни. – Дать им нечто их собственное. По-настоящему опасный человек – это тот, кому нечего терять.
Майкл назвал вторую статью серии «Ярость», и в ней постарался описать глубокое и горькое негодование, с которым столкнулся во время своих путешествий в полумир пригородов. Он закончил статью так:
