Кроме всего этого, командование отмечало, что Лотар не только весьма дисциплинирован, но и проявляет отличные качества командира и лидера. Все это было весьма присуще африканерам. Во время Североафриканской кампании против Роммеля генерал Монтгомери, когда ему говорили о нехватке офицерского состава, отвечал: «Ерунда, у нас тысячи южноафриканцев. Каждый из них – прирожденный лидер, они с детства привыкли отдавать приказы туземцам».
После окончания полицейской академии Лотара направили в Шарпвиль, и он как следует познакомился с этими местами. Постепенно он создал собственную сеть информаторов, основу хорошей полицейской работы, и с помощью проституток и владельцев незаконных питейных заведений, а также мелких преступников он мог предупреждать множество серьезных преступлений и выявлять организаторов и злоумышленников еще до того, как они успевали взяться за дело.
Высшее полицейское командование отлично знало, что этот молодой капитан с завидными семейными связями во многом является причиной того факта, что за последние годы полиция Шарпвиля заслужила репутацию одного из наиболее решительных и активных подразделений в густонаселенном треугольнике, что располагался между Йоханнесбургом, Преторией и Веренигингом.
По сравнению с куда более крупными Соуэто, Александрой или даже Дрейкс-фарм Шарпвиль был маленьким поселком для чернокожих. Там проживало лишь около сорока тысяч людей всех возрастов, но все же полицейские рейды по незаконным питейным заведениям и в поисках нарушителей пропускного режима были почти ежедневной рутиной, а списки арестованных и осужденных, по которым судят об эффективности любого полицейского участка, по сравнению с другими местами был длиннее, чем предполагали бы размеры городка. В основном такое свидетельство трудолюбия и преданности долгу совершенно справедливо приписывалось энергии молодого заместителя начальника полиции.
Шарпвиль примыкал к Веренигингу, где в 1902 году британский командующий лорд Китченер и лидеры бурских коммандос подписали мирный договор, положивший конец долгой и трагической южноафриканской войне. Веренигинг стоял на реке Вааль, в пятидесяти милях к югу от Йоханнесбурга, и причиной его возникновения стали залежи угля и железа, которые разрабатывала гигантская государственная компания черной металлургии «Айрон энд стил корпорейшн».
В начале века чернокожие рабочие сталелитейной промышленности сначала размещались поблизости от производств, в Топ-Локейшен, но когда условия там стали совершенно непригодными и устаревшими, в начале сороковых годов для них создали новое поселение, назвав его в честь Джона Шарпа, в то время мэра Веренигинга. Как только стало доступным жилье в Шарпвиле, население из Топ-Локейшен перевели туда, и, хотя плата за жилье составляла целых двадцать семь фунтов и шесть шиллингов в месяц, переселение прошло благополучно и мирно.
По сути, Шарпвиль был образцовым городком; и хотя коттеджи в нем имели обычную форму коробки, их снабдили водопроводом, канализацией и электричеством, и в поселении имелись различные элементы инфраструктуры, включая кинотеатр, торговые центры и спортивные сооружения, а заодно и собственная полицейская часть.
В разгар одного из самых масштабных проявлений социальной инженерии двадцатого века, что на практике представляло собой политику апартеида, Шарпвиль являл собой удивительный островок спокойствия. Вокруг сотни тысяч людей переезжали и перераспределялись по группам, переквалифицировались в соответствии с монументальным давлением законов – Акта о групповых территориях и Закона о регистрации населения. Вокруг новоявленные лидеры сознания и освобождения чернокожих проповедовали, убеждали и организовывали, но Шарпвиля все это словно и не касалось. Белые отцы города Веренигинга отмечали с вполне оправданным удовлетворением, что деятельность коммунистических агитаторов в Шарпвиле быстро пресекали, что чернокожие жители городка были законопослушными и миролюбивыми. Число серьезных преступлений по сравнению с индустриальными районами Трансвааля было самым низким, а с нарушителями расправлялись с достойной похвалы скоростью. Даже неплательщиков аренды жилья выселяли в срочном порядке, а местная полиция всегда действовала добросовестно и честно.
Когда закон распространил свои требования о пропусках на женщин наравне с мужчинами и когда по всей стране это новшество столкнулось с отчаянным сопротивлением, дамы Шарпвиля одновременно явились в полицейскую часть в таком количестве и с таким воодушевлением, что большинство из них развернули обратно со строгим приказом «прийти попозже».
В начале марта 1960 года Лотар де ла Рей проехал на казенном «лендровере» через это стабильное и законопослушное сообщество к открытому пространству перед полицейской частью. Группа полицейских зданий, выполненных в том же аскетическом и утилитарном стиле, как и все остальные дома в этом городке, была окружена забором из железной сетки около восьми футов высотой, но главные ворота оставались открытыми и не охранялись.
