У изгороди бегущая фигура нырнула в дыру в сетчатой изгороди, и Лотар упал на колено, выхватывая из кобуры пистолет. Три месяца назад он занял второе место в соревновании полицейских по стрельбе в Блумфонтейне, но сейчас его рука подрагивала от боли в груди, и черная фигура уже сливалась с ночью, удаляясь от него. Лотар выстрелил дважды, но после каждой вспышки не послышалось удара пули о плоть, и беглеца поглотила тьма. Лотар вернул оружие в кобуру и снова с трудом вздохнул, наполняя легкие; унижение было для него куда болезненнее, чем удар. Лотар не привык к поражениям.
Наконец он заставил себя подняться на ноги. Никто из его людей не должен был видеть его падения, и всего через минуту, хотя его легкие продолжало жечь огнем, он повернул назад и поставил пленных на ноги с ненужной жестокостью. Женщина была абсолютно голой. Она явно обслуживала клиента в одной из задних спален, а теперь горестно рыдала.
– Заткнись, черная корова! – рявкнул на нее Лотар и втолкнул ее в коттедж через заднюю дверь.
Кухня здесь использовалась в качестве бара. До самого потолка громоздились ящики со спиртным, а на столе стояли высокие пирамиды пустых стаканов.
В передней комнате пол был покрыт осколками стекла и пролитыми напитками, что говорило о поспешности, с которой разбегались посетители, и Лотар удивился, как столько человек могло втиснуться в комнату такого размера. Он ведь видел не меньше двадцати убегавших.
Лотар подтолкнул голую проститутку к одному из чернокожих констеблей.
– Займись ею, – приказал он, и мужчина похотливо ухмыльнулся и ущипнул женщину за темную пышную грудь.
– Не так! – предостерег его Лотар.
Он все еще пребывал в бешенстве на того, кто сумел сбежать, и констебль, увидев его лицо, сразу стал серьезным. Он отвел женщину в спальню, чтобы найти ее одежду. Подоспели другие люди Лотара, и каждый вел двух или даже трех задержанных, имевших жалкий вид.
– Проверьте их пропуска, – приказал Лотар и повернулся к своему сержанту. – Ладно, Кронье, теперь давай избавимся от всего этого барахла.
Лотар наблюдал за тем, как выносили наружу и складывали перед коттеджем ящики со спиртным. Двое констеблей открывали их и разбивали бутылки о бордюр тротуара. Сладкий фруктовый запах дешевого бренди наполнил ночь, и по канаве побежал янтарно-коричневый ручей.
Когда была разбита последняя бутылка, Лотар кивнул сержанту:
– Хорошо, Кронье, отвезите их всех в участок.
Задержанных посадили в два полицейских грузовика, которые следовали за «лендровером» Лотара, а он сам вернулся в коттедж, чтобы проверить, не упустили ли его люди чего-нибудь важного.
В задней комнате, рядом с грязной неопрятной кроватью, стоял единственный шкафчик, и Лотар открыл его и брезгливо поворошил дубинкой его содержимое.
Под кучей одежды в глубине шкафчика стояла небольшая картонная коробка. Лотар вытолкнул ее наружу и открыл. В коробке лежала аккуратная стопка листовок; Лотар небрежно скользнул глазами по верхней и тут же застыл. Схватив листок, он поднес его поближе к голой лампочке, висевшей на потолке.
«Поко» называли военизированную ветвь Панафриканского конгресса. Само слово «поко» означало «чистый и незапятнанный», потому что членами этого конгресса могли стать только чистокровные африканцы, и Лотар это знал по организациям молодых фанатиков, уже ответственных за ряд жестоких и бессмысленных убийств. В маленьком районе Паарл в Кейптауне несколько сотен
