Рядом с Лотаром сидел сержант, а позади устроились пятеро констеблей, вооруженных полицейскими дубинками. В дополнение к этому у сержанта имелся автоматический дробовик двенадцатого калибра «Гринер», а у Лотара – служебное оружие на портупее Сэма Брауна. Они были вооружены легко, потому что намеревались провести рейд только по питейным заведениям.
Продажа спиртного чернокожим находилась под строгим контролем, позволялось торговать лишь традиционным пивом на основе злаков, которое изготавливалось в пивных, находящихся под надзором государства. Употребление крепких напитков и вин чернокожими запрещалось, но этот запрет привел к процветанию нелегальных заведений. Прибыли были слишком велики, чтобы их упустить. Напитки либо где-то воровали, либо покупали на складах у белых или же гнали сами владельцы заведений. Это домашнее варево, которое называли «скокиаан», в зависимости от конкретного рецепта могло содержать, кроме метилированного спирта, все что угодно – от ядовитых змей до человеческих зародышей. Не было ничего необычного в том, что посетители подпольных питейных слепли или сходили с ума, а то и умирали.
В эту ночь команда Лотара направлялась к недавно открытой питейной, действовавшей всего несколько недель. Информатор сообщил Лотару, что заведение работает под крышей черной банды, называвшейся «Буйволы».
Конечно, Лотар прекрасно знал о размахе операций «буйволов». Это, без сомнений, была самая крупная и могущественная подпольная организация Витватерсранда. Кто стоял во главе банды, не было известно, проскальзывали лишь намеки, что она связана с профсоюзом африканских шахтеров и с одной из черных политических организаций. Наибольшую активность банда, безусловно, проявляла на территориях золотых рудников поблизости от Йоханнесбурга и в крупных черных поселениях вроде Соуэто и Дрейкс-фарм.
До этих пор здесь, в Шарпвиле, «буйволы» их не беспокоили, поэтому появление их питейного заведения выглядело тревожно. Это могло стать заявкой на решительное проникновение в их края, а за этим почти наверняка последовала бы кампания по политизации местного черного населения, и результат вроде протестных митингов и бойкота автобусных линий и принадлежащих белым предприятий не заставил бы себя ждать, а далее начались бы и другие неприятности, за которыми всегда стояли агитаторы Африканского национального конгресса и недавно созданного Панафриканского конгресса.
Лотар был полон решимости раздавить все это до того, как проблемы разгорятся, как пожар в буше. За тихим урчанием мотора он услышал, как в темноте прозвучал резкий двойной свист, и почти сразу же он повторился вдали, ближе к концу аллеи тихих коттеджей.
– Magtig! – Лотар выругался негромко, но с чувством. – Они заметили нас!
Свист означал предупреждение дозорным питейного заведения.
Он включил фары и резко прибавил скорость. Они помчались по узкой улочке.
Заведение находилось в конце квартала, в последнем коттедже, у самой пограничной изгороди, и за ним тянулся открытый вельд. Когда свет фар упал на фасад коттеджа, Лотар увидел с полдюжины фигур, убегавших от него, и еще несколько человек толкались у выхода, спеша наружу, а кто-то выпрыгивал из окон.
Лотар повернул «лендровер» прямо на тротуар через крошечный газон и резко и умело остановил, перекрыв его широким боком входную дверь.
– Скорей! – крикнул он, и его люди стремительно выскочили из машины.
Они схватили сбитых с толку пьяниц, застрявших между «лендровером» и стеной коттеджа. Когда один из них попытался сопротивляться, он тут же получил удар дубинкой, и его обмякшее тело забросили в кузов машины.
Лотар бегом обогнул коттедж и поймал женщину, выпрыгнувшую в окно. Он развернул ее в воздухе вверх ногами и, держа за одну лодыжку, схватил за руку мужчину, вылезшего через то же окно. Одним движением он сковал их наручниками – лодыжка к запястью – и оставил барахтаться, как пару связанных кур.
Лотар добрался до задней двери коттеджа и тут совершил свою первую ошибку. Он дернул за ручку, распахивая дверь. Но внутри ждал мужчина, трезвый и настороженный, и, как только дверь начала открываться, он толкнул ее всем своим весом, так что край двери врезался Лотару в грудь. Из легких Лотара вышибло воздух, который с шипением вырвался из его горла, когда он опрокинулся навзничь, скатился по ступенькам и растянулся на твердой, обожженной солнцем земле, а мужчина легко перепрыгнул через него.
Лотар видел, как он мелькнул на фоне света фонаря – молодой и крепко сложенный, гибкий и стремительный, как черная кошка. И тут же он умчался в темноту, направляясь к пограничной изгороди, что тянулась за коттеджем.
Лотар перевернулся и встал на колени, затем поднялся на ноги. Даже учитывая, что беглец получил запас времени, все равно никто не смог бы обогнать Лотара в таком соревновании. Он находился на пике формы после месяцев напряженных тренировок перед игрой на Кубке Карри, но, когда он бросился вперед, боль в пустых легких вынудила его согнуться вдвое и с хрипом вздохнуть.
