– Они были крутыми людьми, невероятными стрелками и прирожденными атлетами. Им приходилось выживать в суровых условиях, переносить тропические болезни. Шон Кортни в молодости охотился пешком в долине Замбези, в поясе обитания мух цеце, где температура в полдень достигает ста пятнадцати градусов по Фаренгейту, и он мог пройти сорок миль в день, гонясь за крупным слоном. У него было настолько острое зрение, что он практически видел полет своей пули.
Мальчики зачарованно слушали, умоляя продолжать всякий раз, когда Шаса делал паузу, пока наконец он не сказал им:
– Достаточно на этот раз. Завтра мы должны подняться рано. В пять часов утра. И в первый раз будем охотиться.
В темноте они медленно ехали в открытом джипе вдоль северного берега реки, закутавшись поплотнее от холода, потому что в болотистых низинах было морозно и под шинами джипа потрескивал лед. В первых слабых лучах рассвета они нашли место, где ночью останавливалось на водопой стадо буйволов, вернувшееся потом в буш.
Они оставили джип на речном берегу и сняли теплые куртки с капюшонами. Потом Шаса отправил по следу двух своих следопытов-овамбо, и они пешком отправились за стадом. Пока Шаса с сыновьями тихо и быстро продвигались сквозь густую поросль молодых деревьев мопани, он шепотом давал мальчикам объяснения, жестами показывая разницу между следами копыт старых быков, коров и телят, а также привлекал их внимание к другим животным, не таким крупным, но столь же увлекательным, – зверям, птицам и насекомым в лесу вокруг них.
Незадолго до полудня они наконец догнали стадо. Там оказалось около сотни огромных животных, похожих на коров, с остроконечными ушами и опущенными рогами, придававшими им весьма скорбный вид. Большинство буйволов лежали в тени мопани, погруженные в раздумья, а два или три крупных самца дремали стоя. Единственным их движением были ленивые взмахи хвостов, когда они отгоняли с боков жалящих насекомых.
Шаса показал сыновьям, как подобраться поближе к животным. Используя направление ветра и любое из возможных укрытий, замирая всякий раз, когда одна из огромных рогатых голов поворачивалась в их сторону, он подвел их на расстояние тридцати футов к самому крупному из самцов. Они уже чуяли его запах, жаркую бычью вонь, слышали тяжелое дыхание, вырывавшееся из влажных ноздрей, слышали, как зубы перемалывают жвачку, и могли рассмотреть залысины от старости на плечах и крупе самца и комья присохшей к шкуре грязи, висевшие на жестких черных волосах спины и брюха.
Пока мальчики, в восторженном ужасе затаив дыхание, зачарованно наблюдали, Шаса медленно поднял тяжелую винтовку и прицелился в толстую шею буйвола, чуть впереди массивного плеча.
– Бах! – крикнул он.
Огромный бык бешено рванулся вперед, круша густую поросль мопани, а Шаса, схватив сыновей, оттащил их под прикрытие большого серого ствола, обнимая всех сразу, в то время как со всех сторон уносилось охваченное паникой стадо: мимо с грохотом мчались огромные черные тени, жалобно мычали телята, хрипели старые самцы…
Шум их бегства затих в лесу, но поднятая копытами пыль еще висела в воздухе вокруг охотников, а Шаса хохотал от радости, убрав наконец руки с плеч сыновей.
– Зачем ты это сделал? – сердито спросил Шон, поворачиваясь к отцу. – Мы ведь могли без труда его подстрелить – почему ты не убил его?
– Мы пришли сюда не для того, чтобы убивать, – пояснил Шаса. – Мы пришли охотиться.
– Но… – возмущение Шона сменилось недоумением, – но какая разница?
– А! Вот этому вы и должны научиться. Этот самец был крупным, но недостаточно крупным, а у нас есть мясо, поэтому я позволил ему сбежать. Это урок номер один. Теперь урок номер два: ни один из вас не будет никого убивать, пока не узнает все об этом животном, не поймет его повадки и образ жизни, не научится уважать его и относиться с почтением. Вот тогда, и только тогда, можно действовать дальше.
В тот вечер в лагере он выдал сыновьям по две книги, которые переплел в кожу с тиснением имен мальчиков на ней. Это были «Млекопитающие Южной Африки» Робертса и его же «Птицы Южной Африки».
– Я специально прихватил их для вас, и я хочу, чтобы вы изучили их, – приказал он.
Шон явно пришел в ужас, он ненавидел книги и учебу, но Гарри и Майкл поспешили в свои палатки и взялись за дело.
В течение последующих дней Шаса расспрашивал сыновей о каждом животном и птице, которых они видели. Поначалу вопросы были элементарными, но постепенно он усложнял их, и вскоре мальчики могли цитировать биологические названия и излагать все подробности размеров тел и веса самцов, самок и детенышей, манеру поведения, размножения и воспитания потомства вплоть до мельчайших деталей. Даже Шон, следуя примеру младших братьев, умудрялся заучивать трудные латинские слова.
