Статья сопровождалась фотографией картины, где Чёрная Борода восседает на огромном золотом троне. Затем газета с фотографией внезапно исчезли, и голова Барби с тихим щелчком закрылась.
– Что. Это. Было? – прошептал Джо, широко раскрытыми глазами уставившись на дядю Перси.
– Мне тоже понравилось, – гордо произнёс дядя Перси, – как бы нескромно это ни прозвучало. Оптомедиаэлектронное портфолио – это аудиовизуальный монтаж, собранный со всех онлайн-ресурсов цифровых медиа – из каждого музея, библиотеки, художественной галереи, киноархива – по всему миру, включая, вы не поверите, нечто под названием YouTube… – Он подмигнул Бекки: – Кто сказал, что я не в теме?
– Ты в теме, – кивнула Бекки, по-прежнему ошеломлённая увиденным. – Определённо в теме.
Дядя Перси улыбнулся.
– Подождите, когда-нибудь я сделаю оптомедиаэлектронное портфолио общедоступным приложением.
– А что это был за аукцион? – заинтригованно спросил Джо. – Миллион долларов за одну из картин Израэля Хэндса. Редж об этом не упоминал.
– Полагаю, он этого не знал, – ответил дядя Перси. – Увлекательная история, да? Я имею в виду, Америка двадцатых годов девятнадцатого века. Миллион долларов тогда был равен семи миллионам сейчас.
– Но кто бы стал платить такие деньжищи? – удивилась Бекки.
– Понятия не имею, – сказал дядя Перси, тщательно обдумывая услышанное. – Я могу только предположить, что это были
– Мы? – не поняла Бекки.
Дядя Перси побарабанил пальцами по подбородку.
– Честно говоря, я сомневаюсь, что это был какой-то серьёзный коллекционер произведений искусства. Нет, тут дело явно не в художественном достоинстве картины.
– А в чём тогда? – спросила Бекки.
– Пока не знаю. Возможно, следует пораскинуть мозгами на тему: «Почему картина руки Израэля Хэндса может стоить миллион долларов?»
В глазах Джо вспыхнул огонёк.
– Это один из указателей, – выдохнул он.
– Вполне возможно, Джо, – кивнул дядя Перси.
– Так давайте отправимся в Чикаго двадцатых годов и купим её! – настаивал Джо.
Дядя Перси бросил на него встревоженный взгляд.
– Не думаю, что всё так просто.
– Почему?
Дядя Перси заколебался.
– Сначала нужно кое-что обдумать.
– Ага, например, откуда мы возьмём миллион долларов? – фыркнула Бекки.
Дядя Перси и глазом не моргнул
– О, дело вовсе не в деньгах. Их я могу раздобыть.
– А в чём тогда?
– Для того, чтобы ставка выросла до миллиона, в картине должны быть сильно заинтересованы как минимум две стороны, – торжественно произнёс он. – И если одна из этих сторон – мы, то кто же другая?
Ужин был особенно напряжённым. Джо проговорился Марии, что на следующее утро они собираются отправиться в Чикаго двадцатых годов, и она взорвалась, как граната.
– Чикаго? – Её глаза впились в дядю Перси. – Verrückter, сумасшедший! У тебя мозги выпали?
– Очень надеюсь, что нет, – слабо улыбнулся дядя Перси, перекатывая по тарелке горошек и избегая смотреть Марии в глаза. – Но я правда не вижу в этом никакой проблемы, Мария. Чикаго – чудесный город, и мы едем всего лишь на аукцион. Можем и для тебя что-нибудь раздобыть, если хочешь. Как насчёт красивой вазы?
– Вазы? – угрожающе произнесла Мария. Её речь лилась, точно горячее масло.
Джейкоб съёжился, когда лицо Марии покраснело, и она закричала:
– ВАЗЫ?
– Я просто предложил, – пробормотал дядя Перси.
– Не нужна мне никакая ваза! И Чикаго этот вовсе не чудесный город, а сточная канава. Гангстеры… Алкоголь… Оружие… Ты забыл, что это было моё время. Я помню новостные заголовки. Даже в Берлине мы знали о Чикаго всё.
– По-моему, звучит заманчиво, – съязвил Джо.
