Кирби не знал, что и сказать. Он не мог представить себе, чтобы его мать себя так вела, и задавался вопросом, что же происходит. По крайней мере, она не упала с лестницы и ничего себе не сломала.
– Как она сейчас себя чувствует? – спросил он.
– Она не помнила, что я уже приходила к ней сегодня.
– А, вот и она, я передам ей трубку. Было приятно поговорить, Лью, – он услышал, как соседка передает телефон его матери и прощается.
– Мама, как ты? Я пытался дозвониться до тебя вчера, но не получилось. Я подумал, что ты где-нибудь развлекаешься, – он старался, чтобы его голос звучал так, словно ничего не случилось.
– Я бы не назвала игру в «Брисколу»[12] развлечением. Наверное, оставила телефон на кухне или наверху. – Мать Кирби научила своих друзей играть в эту игру, и они регулярно устраивали карточные турниры, хотя Кирби подозревал, что это было просто лишним поводом собраться вместе и выпить вина.
– Кейт сказала, что ты не обрадовалась снегу. Кто-нибудь почистил твою подъездную дорожку? – Он не знал, как заговорить о том, что сказал отец прошлым вечером, а уж тем более о том, что ему только что поведала Кейт.
Наступила пауза, а потом мать ответила ему шепотом:
– Я не могу выйти на улицу, Лью. Он повсюду, то есть вообще повсюду – на крышах, на машинах, в парке, даже на тротуарах. Не хочу находиться рядом с ним.
– Но, мама, тебе же нравится снег. Без снега не покатаешься на лыжах.
Она продолжала говорить, словно не слыша его слов:
– Не могу нормально спать, зная, что он по всему дому.
– Мама, это снег, он тебе не навредит, – детектив подождал несколько секунд, а потом продолжил: – Прошлым вечером я разговаривал с папой…
– Муж Кейт почистил для меня подъездную дорожку и предложил сходить в магазин, так что это очень мило с его стороны, – перебила сына Ливия, не обращая внимания на его слова.
– Я разговаривал с папой, – повторил Кирби с большим нажимом, чем собирался. – Он сказал, что тебе нужно о чем-то мне рассказать.
– Правда? Мне всегда есть о чем с тобой поговорить, Лью. Ты мой сын.
– Да, но… – он замолк. – Послушай, я приеду на этих выходных, хорошо? У меня новое дело, поэтому я не могу сказать, когда именно, но я позвоню и дам знать.
– Это было бы чудесно. Буду ждать. Береги себя,
– Пока, мам.
Несколько мгновений Кирби просто сидел на месте. С каких пор его маме не нравился снег? Она родом из Италии, из Трентино, она чуть ли не родилась на горнолыжном склоне. Конечно, заснеженный Лондон не похож на Доломитовые Альпы, но детектив никогда раньше не слышал, чтобы она жаловалась. В шестьдесят два она легко могла сойти за моложавую пятидесятилетнюю женщину. Однажды, около десяти лет назад, кто-то даже принял ее за его жену – они оба тогда хихикали, как подростки.
У некоторых людей – хотя нет, у большинства его знакомых – были тяжелые отношения с родителями. Некоторые вообще не разговаривали с ними, так что Кирби всегда считал, что с мамой и папой ему повезло. Они были ему скорее друзьями, чем родителями. Что-то точно пошло не так. Ему придется съездить к ней на выходных, несмотря на дело «Блэквотер», даже если просто на час… хотя одному богу известно, где он выкроит время для этого.
По Чартвелл-роуд шла женщина и вела за руки двоих детей. Они зашли в коттедж напротив дома Эны. Должно быть, это была Джулия Вэленс. Кирби подождал десять минут, чтобы та могла снять пальто с детей и привести себя в порядок, а потом вылез из машины и подошел к дому.
Две минуты спустя он сидел с Джулией на кухне дома Вэленсов. Ее двое детей, пятилетняя Поппи и четырехлетний Майки, смотрели в гостиной телевизор. Джулия готовила для детей ужин – сама она собиралась поесть попозже, когда вернется домой ее муж Джон. Все это сильно отличалось от того, как протекала жизнь Кирби на лодке.
– Не могу в это поверить, – говорила Джулия. – Я имею в виду, кому могло понадобиться убивать такого человека, как Эна? – Джулия Вэленс работала учителем йоги. Тридцати с чем-то лет, высокая и стройная. На ней был облегающий спортивный костюм; мелированные волосы собраны в хвост. В ушах едва заметные серебряные серьги в форме колец. Кирби узнал марку – «Вивьен Вествуд». Ему стало интересно, во сколько ему обойдется занятие йогой у нее.
– Насколько я понимаю, мисс Мэсси была волонтером в хосписе, где живет кто-то из членов вашей семьи? – спросил он, наблюдая за тем, как она готовит еду. Он сегодня почти ничего не ел и внезапно почувствовал, что умирает с голоду.
– Да, в хосписе Святой Елизаветы, на Валентайн-роуд. Там мать Джона. Персонал великолепно справляется с работой. У нас просто нет времени и места, чтобы присматривать за ней здесь.
– Насколько хорошо вы знали мисс Мэсси? Она ухаживала за вашей свекровью?
