Проводив Кирби, Конни взяла сэндвич и вернулась к работе. Бонаро продолжал забрасывать девушку подробностями о ее новых обязанностях, но бо́льшая часть сведений у нее в одно ухо влетала – из другого вылетала. Узнав, что найденное в «Блэквотер» тело принадлежало не Эду, она испытала облегчение, но оно длилось недолго. Конни перебрала в уме все версии, которые могли бы объяснить его отсутствие: от сильного похмелья до побега с тайной возлюбленной. Самым вероятным был вариант, что он поранился и где-то застрял, – есть масса способов получить травму во время изучения заброшенных зданий. Особенно ночью. Особенно в одиночестве… Но если бы Эд попал в беду, разве полиция не нашла бы его? Как бы то ни было, факт оставался фактом: он пропал, а какую-то женщину убили. Ничего хорошего в этом не было.
Когда в пять вечера Конни наконец вышла из хранилища, засыпанные снегом тротуары жутковато сияли в ярком холодном свете новых уличных фонарей. Хотя дороги посыпали песком, машин было мало. Большинство заведений закрылись рано, и город уже напоминал город призраков. Только маникюрный салон все еще был открыт. Внутри за стойкой с потерянным видом сидела девушка и пожевывала прядь волос. Ни поезда, ни автобусы не ездили, но если хотите сделать маникюр – без проблем.
Конни направилась домой, к «Четырем парусам». Ей вспомнилось, что Кирби сказал о жертве из «Блэквотер»: это была пожилая женщина. Какого черта она делала в «Блэквотер», да еще ночью, в середине зимы? Это просто не имело смысла, как и в случае с телефоном Эда. А еще было непонятно, как пожилая женщина туда забралась. Всем диггерам нравится, когда им бросают вызов – проникнуть в какое-нибудь новое здание, и Конни ощутила искреннее любопытство. Ее охватило желание действовать… вопрос был только в том, что именно она могла сделать.
Она добралась до перекрестка с Квинстаун-роуд и стояла, ожидая, когда поменяется сигнал светофора. Она рассеянно жала на кнопку у перехода, как вдруг из всего клубка мыслей одна выскочила на первый план: паб. Эд упоминал о нем – туда ходили выпивать работники психиатрической лечебницы «Блэквотер», когда закрыли комнату отдыха в самой больнице. Он говорил, что это забегаловка, но его дедушка Гарри все равно любил ходить туда. Конни взглянула на часы: всего лишь полшестого. Крот все еще не вернулся, а ей нужно было с кем-то поговорить. Это ведь не навредит, верно? Конечно, если она сможет найти это проклятое место.
Паб был где-то рядом с железнодорожной станцией – это она помнила, потому что Эд шутил, что там трясутся бутылки, когда мимо проезжает поезд. Вот только он не уточнял, рядом с какой станцией: Баттерси-Парк-роуд или Квинстаун-роуд? Еще он отпустил какой-то комментарий насчет названия паба. Само название Конни позабыла, однако помнила, как он смеялся и говорил: «
Наконец на светофоре зажегся зеленый, и она отправилась в направлении обеих станций. Как оказалось, неподалеку от Квинстаун-роуд пабов не было, а значит, нужно искать у Баттерси. На Баттерси-Парк-роуд находилось несколько пабов, но, вспомнив ряд подробностей из описаний Эда, она отклонила эти варианты и свернула на маленькую боковую улочку. Там снег не убирали, и девушка чувствовала, как он попадает ей в ботинки. Через несколько минут она подошла к единственному повороту, ведущему с маленькой улочки. Там за небольшой террасой, заколоченной досками, виднелся паб «Добро пожаловать». Она сразу оценила иронию, потому что выглядел паб дыра дырой. Но был он дырой или нет, ноги у девушки так замерзли, что она зашла бы даже в ад, лишь бы согреться.
Снаружи «Добро пожаловать» выглядел как захудалый паб из семидесятых; скорее всего, место было рассчитано на жителей близлежащих домов. На доске снаружи красовался криво нарисованный знак «Качество за деньги». Конни сделала глубокий вдох и зашла внутрь, стряхивая лед и снег со своих ботинок на тонкий коврик у двери.
– «Джек Дэниелс» и колу, – сказала она барменше, подойдя по липкому ковру к барной стойке. – Двойной.
Паб «Добро пожаловать» совершенно не соответствовал своему названию. Даже эпитет «захудалый» сюда не подходил: это был настоящий притон. Объявление на стене гласило «
– Что-нибудь еще? – спросила барменша, оглядев ее.
– Э-э-э, нет, спасибо.
– Пять фунтов.
По крайней мере, тут дешево. Барменша выхватила у нее из рук протянутую десятифунтовую купюру.
– Вообще-то, я бы хотела кое-что узнать. Я ищу человека, который часто бывает здесь, – Конни огляделась; ей было трудно представить, что кто-то регулярно приходит сюда по собственному желанию.
– И кто это? – спросила барменша, изучая содержимое кассы. – Видишь ли, милая, из-за снега у меня нет сдачи… – Она покрутила десятку между покрытыми никотиновыми пятнами пальцами.
