Но он был прав. Колдер действительно не был основным подозреваемым, а Хамер не хотел еще больше усложнять с ним отношения. Патрик Колдер находился у них под носом с самого начала. У него был доступ и, как сейчас выяснилось, мотив. Кирби повесил трубку. Он свернул за угол на слишком высокой скорости, отчего его занесло на скользкой дороге: он чуть не врезался в «Мини», припаркованный на двойной желтой.
– Черт, – пробормотал он себе под нос. Детектив повернул на Баттерси-Филдс-драйв и затормозил у главных ворот психиатрической больницы.
Он выпрыгнул из машины и нажал кнопку звонка на воротах. Никто не ответил. Он позвонил снова. Где, черт возьми, охрана? Детектив попробовал набрать номер вагончика. Он уже собирался повесить трубку, но тут появился охранник.
– Простите, – сказал мужчина. Изо рта у него вырывались облачка пара: похоже, он бежал к воротам и немного запыхался. – Мне показалось, я что-то увидел на камерах Дейлсфорд-роуд. Пошел проверить, но, наверное, это просто мистер Свит возвращался домой. Только он пользуется этим входом, так что, наверное, это был он. После вашего звонка я немного на нервах.
В голове у Кирби прозвенел тревожный звоночек: Рэймонд был вместе с Конни.
– У вас есть ключи? – нетерпеливо спросил он.
– Вот, – ответил охранник, передавая их детективу. – Простите…
– Если увидите, как кто-то приходит или уходит отсюда, включая мистера Колдера, немедленно позвоните в участок, – проговорил Кирби, забираясь обратно в машину. Он развернулся на Баттерси-Филдс-драйв, а затем повернул направо на Дейлсфорд-роуд, к реке. Кто-то еще зашел на территорию, и детектив надеялся, что это не Колдер. Он снова раздраженно ударил по рулю.
Подъехав к реке, он увидел, что вся дорога в тумане, и чем ближе к реке, тем он гуще; все это напоминало сцену из фильма Джона Карпентера «
Рэймонд бежал к старому дому привратника со всех ног, спотыкаясь и сбиваясь с пути. В какой-то момент мужчина осознал, что чуть не выбежал на замерзшее озеро. Он остановился перевести дух только один раз, у морга. А затем, уверенный, что за ним никто не следует, преодолел оставшееся расстояние на всей скорости. И вот он вернулся домой, запер дверь и включил свет. Мужчина стоял посреди кухни, тяжело дыша, пар от его дыхания окутывал дымкой тесное пространство, словно во время дешевого магического трюка. Рэймонд начал дрожать: пот, проступивший после бега, теперь превращался в холодные ручейки, стекавшие по спине и бокам. Взглянув на пальто, он понял, что весь в снегу после падения. Мужчина снял пальто и попытался стряхнуть с него снег, но в доме было так холодно, что замерзший снег прилип к ткани, словно намертво приставшая чешуя. Рэймонд повесил пальто на спинку стула и зажег керосиновый обогреватель. Его руки так сильно тряслись, что ему удалось зажечь спичку только с третьего раза. Тогда он сел как можно ближе к огню, но так, чтобы не поджечь себя.
На столе лежала неоткрытая пачка бисквитного печенья. Рэймонд забыл об этом угощении после прихода Конни (или, как сказала бы миссис Муир, после того, как его день накрылся медным тазом). Он потянулся за угощением и, разорвав упаковку, целиком запихнул в рот первое печенье. Раздавив его часть языком и почти не прожевав, Рэймонд проглотил диск из резиноподобного оранжевого желе. Не успев опомниться, он так же поступил со следующим печеньем, и еще с одним, и еще – пока в пачке не осталось последнее.
Он отодвинул пачку в сторону и закрыл лицо руками. Рэймонд чувствовал себя ужасно. Он оставил Конни в озерной комнате наедине с Ллойдом… Рэймонд знал, что Ллойд делал с дамами. Почему он не попытался ему помешать? Ллойд мог превратить его жизнь в ад, он это знал… и Колдер тоже знал. Рэймонд ненавидел их обоих. Его победа в суде над Колдером на самом деле оказалась с привкусом горечи. Он обладал правом остаться в доме привратника, так постановил суд, но это не значило, что Колдер оставит его в покое. Особенно учитывая, что на него работали придурки вроде Ллойда, которые могли делать всю грязную работу.
