— Что там? Что?.. — Напирали те, кому не было ничего видно.
— Волк пометил свою жену. Вот что! Расходимся! Он в своем праве. И брак состоялся.
Когда все вышли, волк поднялся, спрыгнул с постели и неспешно пошел по комнате. Смерил ее по периметру и поперек тоже прошелся и все хлестал себя по бокам хвостом и сверкал глазами. А потом он обернулся человеком. И посередине спальни тогда уже встал обнаженный мужчина. В его мускулистом теле чувствовалась небывалая сила, а во взгляде решимость с примесью беспокойства. И брови его были сведены на переносице, когда снова подошел к кровати и лег с краю на бок. Так, чтобы наблюдать за женой, смотря ей в лицо.
— Как себя чувствуешь, Арья?
— Все болит. — Ответила она после некоторой паузы, словно собиралась с силами прежде, чем разжать сведенные зубы.
— Где болит? Поясни мне.
— Везде. — Лиса попробовала пошевелиться и застонала. — Сначала была пронзительная боль в загривке. Когда во время…ну, ты вцепился в него клыками.
— Это понятно. Дальше.
— Та боль жидким металлом потом потекла по всему телу. Обжигала и как вгрызалась в меня.
— А сейчас? Что чувствуешь сейчас?
— Теперь болит иначе. Будто боль свила гнезда в шее и…в животе. Гансбери, мне еще все тянет там. Ты понимаешь где.
— И это понятно. Все с непривычки, Арья. Ты не принимала в себя ранее мужчину. А я раз за разом взял тебя трижды. Но для оборотницы это ничего. Никакого вреда твоему здоровью, поверь, не нанес. А боль… Ты поняла же, что я поставил на тебе брачную метку? Ты теперь полностью моя. И перед народом, и перед Богами. И каждый кобель будет отныне об этом знать. Вряд ли кому-то теперь захочется подмять под себя мою жену. Ну, а ты…тебе не захочется быть ни с кем, кроме меня, Арья. И боль, что сейчас чувствуешь, это твое тело и дух перестраиваются под меня. Под одного меня. Только я теперь смогу дарить тебе наслаждение и удовлетворение в постели. На других мужчин и смотреть не захочешь. Вот что ты сейчас еще чувствуешь, помимо боли? Сосредоточься и скажи.
— Твой запах. Хвоя, кора, смола. Как в вековом бору.
— Хм! Так, значит, меня начала воспринимать?
— Почему начала? Так и было. Ты так и пах. Только теперь я чувствую тебя…острее.
— Хм! Говоришь, уже знала этот мой запах? Интересно. Но да ладно. Сейчас надо привести тебя в порядок. Сама поднимешься или помочь? Да ты совсем ослабла, Арья. Тогда я сам тебя подниму, а потом помою. Держи меня за шею. Да, так. Вот и вода теплая есть. И она сейчас смоет и боль, и слабость. А останется, Арья, твое влечение ко мне. Вот скажи, тебе приятно, когда сейчас касаюсь тебя? Здесь. И здесь. Нравится?
— В животе еще сильно болит. А там все тянет, Гансбери. Пожалуйста, не бери меня больше сегодня?..
— Зови меня, когда наедине, Ганс. И я дам тебе отдых, конечно. Иди ко мне, малыш. Отнесу обратно в постель. Моя маленькая женушка.
Он опустил ее на свежие простыни и укрыл одеялом. Заметив, что жена смежила веки, собравшись заснуть, окинул лежачую фигурку пристальным взглядом. Вроде бы, та начала расслабляться. А значит, боль отступала. Ее кровь, в которую проникла его слюна, понемногу остывала и прекращала в ней бурлить. Вот и все. Его пара теперь находилась в полной его власти. Но спокойствия он все равно пока не ощущал. Слишком долго пришлось ждать этого момента, наверное. Сначала сам противился соединению с посланной ему Богами женщиной — думал побороть влечение. Потом королева встала между ними. Далее девушка отправилась в бега, хоть и однозначно дал ей понять свои намерения. Неслыханно, но факт, а его пытались отвергнуть. На что эта малышка рассчитывала? Зачем бросала вызов? И она сказала, что до метки уже чувствовала его своим мужчиной. Может, их предназначение было взаимным? Но тогда…нет, что-то не сходилось. И еще этот Красный Лис. Как его зовут? Альф? Его человек, который неотступно шел за девушкой, доложил, что между ними что-то есть. Не он ли ее пара? А как подумал об этом, так рык сам зародился в груди и вырвался на волю.
— Убью! Если он еще встанет на пути…
Но тут же приметил, как вздрогнула под одеялом Арья. Не стоило ее тревожить. Малышка устала, она перенесла боль и стресс. Было бы хорошо, чтобы немедленно уснула. Ну, а ему, похоже, сейчас было все еще не до сна. Поэтому Гансбери неспешно и бесшумно оделся и направился во двор к пирующим. А там его тут же обступили волки. И, похоже, все успели выпили к тому часу немало. Вон, как их начало развозить, хоть и прикладывались к браге на воздухе.
— Эй, Курт! — Окликнул Черный того соплеменника, которому наказал служить в этом поселке три года. — Оставь девушку в покое. Хватит ее тискать. Я знаю, чем у тебя это потом заканчивается.
— Да кто ее неволит? Сама ко мне жмется. Да, милая? У них здесь мужиков, как понял недостаток. Альфа, ты определил меня прямо в блаженное царство за гранью.
— Курт, отпусти, говорю, девицу! У тебя везде рай, где есть женщины. И не забыл ли ты, что в своей родной стае обрюхатил сразу двух вдов? Я поэтому и не хотел тебя сначала оставлять здесь. И если что…
