Колесо с тихим щелчком провернулось. Задвижки вышли из пазов, и массивная дверь откинулась в сторону, придавив одного из осьминогов. В шлюзовую камеру хлынул поток воды, внося с собой меня и еще десяток осьминогов. Оказавшись на полу, моллюски тут же утратили значительную часть прыти и начали корчиться.
Но вода почти мгновенно поднялась до потолка, и теперь мне пришлось действительно тяжело – биться в тесной каморке с существами, у которых больше рук, чем у меня, оказалось не слишком-то легко. Меня просто оплели эти скользкие канаты. Правда, разбавив воду кислотой, я сумел привести осьминогов в замешательство. Кто угодно придет в замешательство, если начнет разваливаться на кусочки.
Постепенно я начал сокращать их число. Но бесполезно – на освободившиеся места лезли их соратники снаружи. Я с огромным трудом продрался к двери, распихивая осьминогов и обрубая щупальца, и изо всех сил потянул дверь на себя. Внутренняя дверь шлюзовой камеры не открывается, пока открыта наружная.
С помощью хвоста я кое-как расчистил небольшой пятачок чистой воды. Двухметровый хлыст с жалом на конце так и свистал в воде, пронзая осьминогов, как гарпун. Помочь ему руками я не мог – сейчас они требовались все.
Хорошо, что я не слабак – по-моему, эта дверь весит не меньше тонны. Да еще добрый десяток осьминогов собрался с другой стороны и тянул ее в свою сторону. А эти моллюски на удивление сильны!
Но в конце концов я все-таки сумел захлопнуть дверь и торопливо обрезал щупальца, ею прищемленные. Пока я крутил колесо, откачивая воду, два осьминога пытались оторвать мне голову, а третьего я резал на кусочки нижними руками – он прицепился к заднице.
У вас на заднице никогда не висел моллюск больше вас самих?
Вода уже плескалась ниже пояса. Впрочем, вряд ли этот суп из моллюсков можно назвать водой – по-моему, если немного подогреть, получится вполне съедобно. Между делом я добил последних осьминогов, проникших со мной в шлюзовую камеру, и с тревогой прислушался к тому, что происходит снаружи – слуги Ктулху явно не желали так просто оставлять меня в покое.
– Патрон, осьминоги почти разумны, – сообщил Рабан. – Думаешь, они не догадаются повернуть колесо?
Мысль здравая. Я прислушался к организму – один кислотный заряд еще остался. Как следует сплюнуть, добавить беспорядку когтями… да, теперь это уже не дверь, а просто бесформенный кусок металла. Открыть получится только автогеном.
Однако снаружи по-прежнему доносится шум. Конечно, стены тут металлические, толщиной в руку, специально предназначенные выдерживать давление миллионов тонн воды, но мне все равно как-то не по себе. А ну как навалятся всей кучей, ударят… Выдержит ли?
– Эх, жалко, я в «Росно» не застраховался, – задумчиво прохрипел я. – Сейчас бы к ним в дом ломились тысячи разъяренных осьминогов… Вот тогда бы они точно попали!
Все, вода ушла. По колено в мертвых моллюсках я пробрался к внутренней двери и начал ее открывать.
– Патрон, опять не в ту сторону крутишь.
И в самом деле – не в ту. Я торопливо исправился, гадая, почему в Р’льиехе это дело устроено шиворот-навыворот. Обычно вентили завинчиваются по часовой стрелке, а отвинчиваются против, я прав? Большинство живых существ – правши. А тут наоборот…
Ну наконец-то я прошел через шлюз. Впервые в жизни посещаю Р’льиех. Необычное место…
Если брать по площади, столица Глубинного Царства намного больше Ирема. Но если по населению – намного меньше. Всего тут что-то около пяти-шести тысяч жителей, и основная концентрация приходится на противоположный конец города – самый далекий от спящего Ктулху.
Древние, строившие Р’льиех, были поклонниками архитектуры город-дом. Все здешние здания связаны между собой перемычками – при желании можно пройти из одного конца города в другой, ни разу не выйдя наружу. Сейчас, правда, уже не так – упавший Ктулху разрушил треть города и еще столько же серьезно повредил. Уцелел только своеобразный обруч вокруг него. Но жить все еще можно.
– На базу «Уран» похоже, – ностальгически осмотрелся по сторонам я. – Только мертвецов нет.
– Немножко есть, – не согласился Рабан. – Пройди подальше, найдешь целую кучу – там отстойник, трупы сбрасывают.
– Чьи?
– Рабов, конечно.
Ну да, как это я не догадался. Рабов тут, ясное дело, побольше, чем жителей – тысяч сто наберется. Хотя в открытую они не бродят – кто ж им позволит? Все на рабочих местах и радуются, когда получают ежедневную пайку.
Здесь их кормят не пшеничным хлебом, как на поверхности, а грибным – в Р’льиехе очень много грибных ферм. Древние были знатными микологами и вывели много ценных и полезных разновидностей.
Собственно говоря, большая часть помещений Р’льиеха заполнена грибницами. Прямо сейчас я иду вдоль бесконечных чанов, наводненных блямбами разных цветов и формы. Некоторые похожи на земные трюфели и трутовики, но большинство скорее напоминают спутанные кучи спор. Шляпочных почти нет, в основном плодовые. Грибам для роста не требуется свет – лишь вода (ее здесь более чем достаточно) и подкормка (ее тоже хватает). Свет им, наоборот, мешает.
