Опустился быстрый вечер. И принёс усталость. Но люди не собирались расходиться на отдых. Незавершённость долгого дня… Обострился невысказанный вопрос: каким путём выбираться из капкана Туманности? Как возвратиться домой?
И снова Нур, прикрыв глаза, слушал обмен мнениями, не соотнося слова с источником. В различном требовалось найти единое и соотнести его со своим, созревшим независимо от текущих и предстоящих перемен.
– Итак, не две звезды, а одна. А планет – две! Мы здесь, а на Дахмау «Звёздный Парус». Добровольно они не откроют тайну перехода в мир Железной звезды.
– Да, с ними не договориться. Как будто и не демоны-шайтаны, а по сути цивилизация демоническая.
– Фиргуна не хватает. Скучаю по нему. Чакравартин, как он однажды сказал, не контролёр и не творец. Но структуру этого мира он бы разложил по полочкам без всякой схемы.
– А программу подготовки десантников нам придётся узнать. А вдруг у них там телекинез, телепатия преподаются. С телепортацией…
– А ещё – многоликость, многорукость…
Лёгкий общий смех… И Демьян озвучивает цитату из любимого на Земле автора:
– «Квантовый подход к сознанию вводит понятие третьей сигнальной системы, которая определяет общую схему психических явлений, одновременно объясняет механизм положительных, отрицательных, патологических и необычных психических явлений, а также описывает способы раскрытия внутреннего потенциала человека».
Кея внимательно выслушала и недовольно сказала:
– Демьян, ты сегодня какой-то путаный. Может, заболел? Хочешь конфетку? Они здесь нормальные, мы с Ефремовым уже проверили. Шоколадные конфетки хорошо вентилируют мозги.
Экипаж рассмеялся, а Кея сказала, не поддержав смех:
– Вот вы смеетесь… А мне плакать хочется. Впервые в жизни. Папа Вёльв не позволял мне плакать.
Азхара, обняв её, спросила:
– Что же тебя, разноцветная красавица, так расстроило?
– А вы не знаете? Столько намёков уже сделано. А открыто никто… Почему, Ефремов?
Иван Антонович понял. Они за время полёта так привязались друг к другу, что Кея и дня не мыслила без Ефремова. Но как он мог предположить подобную оценку?
– Кея! Я ведь и сам не… На Землю, обратно, мне никак… После того, что узнал, и понял… Облачиться там во вретище и сжигать перед своим домом свои же книги? Утонуть в покаянии подобно Гоголю? Останусь там пеплом, иного исхода нет. Я так и записал в завещании – сжечь! К айлам? Недостоин, и не переубеждайте. Фаэты? Да их самих почти нет. Стану лишним грузом на пути возрождения. Гайяна? Нет, не моё. В стороне и так высоко! Да и они, подобно фаэтам, завтра начнут преобразовываться. А я не учитель. Даже не большевик. Вовремя открылась Долина! Это – судьба.
Кея задумалась на пару секунд и продолжила:
– Долина… Ефремов, ну почему ты не всё говоришь! Ты же не один остаёшься. А с ней. Но ладно. Если так…
Настроение её переменилось очередной раз:
– Вы приедете ко мне? Оба. На мою Территорию Сказок?
– Мы постараемся, – грустно сказал Ефремов. – Успеем тебе надоесть. Вот разберёмся с Дворцом… При условии, что мои оппозиционеры не окажутся маменькиными сынками.
– Расскажи ей об Иле-Аджале, – уже веселее попросила Кея, – Она обязательно захочет увидеть.
«Вот Кея и созрела, – сказал себе Нур, – Не угадали на Гайяне с совершеннолетием. Или на Ананде время шло по-иному. Вот, уже не мамина Территория, а «моя». Но Линдгрен в нашем Волшебном Лесу навсегда».
А Ефремов решился сказать о себе:
– Решение для меня непростое. Я ещё привязан к старому внутри. Чувство вины тоже. И её совпадение с образом Елены… С Таисией и Алланом… От Нура знаю, – у них порядок. Тут я спокоен. Да и не первым претендую быть. Долина – Ашрам мудрецов, такой я её представляю в недальнем будущем. Не так всё плохо там, как мы считаем. Куда мне… Но тут имею возможность научиться думать не только головой. А сердцем, как айлы. Иметь дело только с оболочкой самого себя – загонять себя же в тупик. Весь вопрос в том, кто хозяин в доме…
Он указал рукой на свою голову.
.
В гостях у Ефремова
