Двери раскрыты… Он поднимается по крыльцу на веранду. Преодолеть порог – и кухня-столовая. Из комнат дальше слышатся голоса. Нур непроизвольно задержал дыхание: сейчас, стоит сделать шаг, он услышит пропитанный смехом голос Воеводы. Пришлось сделать усилие, снять наваждение.
Но внутри дома – та же, документальная достоверность. Узнаваемая печь, три комнаты. Левая, – Нура, звавшегося Валерием. Войти? А что, если на столе книги Ефремова и тетради с конспектами по микрофизике? Нет, так нельзя. Повторять прошлое не имеет смысла.
Азхара рядом, она ощущает то же, что и он. Кроме неё, доверить столь глубокую внутреннюю реальность некому.
Нур перестал удивляться. Всему есть нормальное объяснение. И этому чуду точного повторения оно найдётся. На столе бурлит самовар. Настоящий, не электрический или магический. Запах углей приятно сочетается с чайным ароматом. На самоварной трубе греется расписной заварной чайник. Вокруг отсвечивающего металлом самовара чашечки, блюдечки, ложечки… Шанежки-блинчики… Как они успели? Ефремов-Калкин стал обладателем предвидения? По древнему предсказанию не возбраняется.
Через раскрытые три окна в гостиную мягкими волнами проникает воздух, насыщенный свежестью горного озера. Оно рядом, дом возвели на берегу. Увлечённый совпадением прошлого и настоящего, Нур-Валерий не обратил на озеро особого внимания. Но вот и неожиданные отличия. Стены гостиной не в обоях, а расписаны стилизованными картинами, в окаймлении сложных орнаментов-окантовок.
Интерьер отражается в гранях потерявшего округлость Лампы-Артефакта. Установили его на тумбочке меж окнами, выходящими на улицу, к рябине и боярышнику. Интересные отражения – меняющиеся сами по себе. На ближней грани попеременно показываются лица сидящих за столом. Нур присмотрелся. Да, чётко, во всех деталях. Кроме одного, псевдо-Ефремова. Итак, подобие Лампы не воспринимает бездушную конструкцию фаэтов.
Но – что это? Точнее – кто?
Следом за отражением, – нет, живым портретом, – Азхары должен бы следовать он, Нур, сидящий рядом. Но на короткое мгновение, позволяющее увидеть-распознать, проявилось лицо человека, отсутствующего не только в этом доме. Ахияр! Лицо более молодое, чем на Базе «Чандра». И – показалось? – готовое вот-вот улыбнуться, с пониманием в глазах, видящих всех в этой комнате.
Эх, нет рядом Сандра!
Очень уютно в новом доме. Только вот присутствие сразу двух Ефремовых делает картину чаепития ирреальной, неестественной. Потому и голоса звучат для Нура замедленно и приглушенно. Нет, это скорее потому, что ассоциации с земной Империей продолжаются, наслаиваясь на действительность, отделяя его от других.
Но разве какой-то один из двух миров более реален, чем другой?
Чай отменно вкусен. А уж конфеты, – один из двух Ефремовых от них глаз не отрывает. Сразу ясно, кто настоящий «Рус Иван». К тому же хозяина с хозяйкой окутывает некая аура, существующая где-то на грани зрения. Лёгкий, светлый туман, который только что рассеялся, оставив ореол ярких, почти невидимых частиц.
Кея, сидящая рядом с псевдо-Ефремовым, не выдержала. Не девичьи уже, созревшие женские чувства, преодолели порог разума. Звонко ударила чашечка о блюдце, зазвенела металлом ложечка. Лицо Кеи сменило апельсиновый цвет на фиолетовый. И, не сдерживая раздражения, она громко сказала:
– Хорошая хозяйка заботится не только о том, чтобы чай был горячим. Но и чтобы лепёшки не были холодными. Они не вчерашние?
Елена подняла взгляд на Ефремова. Он опустил ладонь на её руку, замершую на краю стола. И спокойно произнёс:
– Кея права. Но вина в том моя. Сегодня я ответственен за стол. Мы чередуем домашние обязанности между собой.
Елена чуть качнула головой. Бесцветная дымка сгустилась над её волосами.
– О, я тоже виновата. Прости меня, Кея. Я на минутку вас оставлю. Исправлю наши…
Кея, осознав неправомерную силу своего выпада, опустила голову. И Нур решил снять вопрос, для неё болезненный, раз и навсегда.
– Иван Антонович, а как в Долине с союзами, то есть с браками? Вас с Еленой признали?
Ефремов, бросив сочувственный взгляд на Кею и благодарный на Нура, ответил:
– Наш Совет приступил к работе. Одно из первых правил, установленных им, – женитьба разрешается тем, кто овладел определённой, минимальной суммой знаний. Мы с Еленой выдержали экзамен успешно.
Демьян рассмеялся и сказал:
– Ого! Ты действуешь как первый император фарраров. Разумно, я считаю. Невежество не может иметь превентивного права…
Ефремов не дослушал его:
– На Анахате, за горами, любовь – проза. Ремесло! Развлечение для тела, скреплённое волей королевы, замкнутое в сословиях. Чистая биология. Даже животные так не делают. Нехорошо обстоит дело и на Земле. А после меня, как я узнал, ещё хуже. Земляне подражают актёрам, певцам, шоуменам. А у тех всё фальшивое, безнравственное, беспредельное. Морали нет, всё позволено. Воздвиглась новая религия – поклонение полуживым образам, рядом с мёртвыми дощечками и мощами. Люди Долины Асли знают и об этом…
Нур решил процитировать слова из романа «Час Быка»:
