Понятно, что неразрешённым остаётся при этом вопрос о действительных истоках и первичных функциях языка. Предположить о языке в принципе можно почти всё что угодно, поэтому необходимо основываться на известных нам вполне твёрдых и бесспорных фактах. Современная нейробиология и нейрофизиология шагнули достаточно далеко, чтобы версия языкового инструментализма могла существовать хотя бы как более или менее правдоподобная гипотеза. Сегодня не вызывает сомнений факт теснейших взаимосвязей языка и сознания, мышления, мозговой деятельности. Достаточно вспомнить о том, что любые виды нарушения речи, языковой способности (афазия) всегда сопровождают нарушения деятельности мыслительной, чтобы поставить под сомнение идею языкового инструментализма даже в его современном виде, претендующем на научную обоснованность. Однако есть, конечно, и гораздо более глубокие и убедительные причины скептического отношения к инструменталистскому подходу к сущности и происхождению языка. Неким интегралом является здесь сложнейшая сеть мозговых структур (нейронная сеть), отвечающих за сознание и его языковую составляющую (ср. Черниговская 2013: 65– 75; 335–360). В отличие от прочих представителей животного мира человек обладает не только сознанием, но и самосознанием, рефлексией; его сознание способно к самоидентификации и самооценке (ср. Черниговская 2013: 36). Возможно, что в определённой мере сравнимые с самоидентификацией способности имеют некоторые приматы, а также дельфины (там же), хотя опять же невозможно сравнивать эти способности в полном объёме с рефлексией человека, для которой необходим «символический язык, способный представлять будущие события и задачи, нужна способность выйти за пределы своего мира и себя как его центра (если не сказать основного наполнения)» (Черниговская 2013: 36). Черниговская совершенно справедливо отмечает в этой связи, что главной проблемой при постановке исследовательской задачи нейролингвиста и психолога является «объяснение субъективного опыта» (там же). Далее (Черниговская 2013: 39–40) она пишет следующее:
Основным формальным отличием человеческого языка от языков иных видов является всё же открытость и продуктивность, способность к использованию рекурсивных правил. То есть
