Как это возможно? Очевидно, что при описании длящегося действия или процесса его объект, как правило, менее определён в самых разных смыслах, нежели в случае констатации завершённости действия/процесса. В данном примере речь идёт прежде всего о противопоставлении неопределённости количества взвешиваемых яблок определённости количества яблок взвешенных. Однако количественный параметр, применимый в случае с яблоками, может оказаться нерелевантным при прочих объектах (скажем, осматриваемого/осмотренного пациента, читаемой/прочитанной книги и т. п.), то есть само по себе количество не может считаться достаточным или обязательным критерием определённости. Необходимо поэтому применить более общий, абстрактный критерий, включающий ряд параметров, релевантных в отношении самых разных глаголов и сочетаемых с ними имён. В литературе по данной проблематике обсуждаются разные предложения, самым точным и полным из которых представляется противопоставление «внешней» и «внутренней» перспективы высказывания, из которой говорящий представляет описываемое в нём событие (cр. Leiss 1992: 35; 4–47, Leiss 2002 (1): 10–13). Представляя событие из его внутренней перспективы, говорящий погружает себя в пространство и время рассказа, в силу чего описываемая реальность носит фрагментарный и «незавершённый» характер: продавец взвешивает товар, студентка читает учебник химии, школьники решают задачу, дети играют во дворе, горит дом и т. п., а тот, кто облекает эти события в словесную форму, пользуется формами языка, соответствующими его пребыванию «внутри» события. Из внешней перспективы говорящий видит и «озвучивает» те же события иначе: они предстают в завершённом виде и могут быть оценены в их целостном, неподелённом на фрагменты качестве: взвешенный товар в определённом количестве лежит на полке; прочитанная книга позволяет студентке без опасений идти на экзамен; задача решена школьниками успешно; дети, наигравшись во дворе, пошли домой; дом сгорел и т. п. Говорящий при этом смотрит на предметы и события как бы со стороны, что позволяет ему видеть и кодифицировать их целиком, в некоей обобщённо понимаемой «совокупности» составляющих элементов. При этом языковые средства выражения данного фундаментального противопоставления весьма разнообразны. Прототипическим, как и в других подобных случаях, является предикат, глагол. Именно поэтому категория глагольного вида является исконной, базовой. Но в языках, где её нет, эту же функцию выполняют иные формы, среди которых, в частности, выделяется артикль в именной группе в позиции ремы, то есть на конце высказывания.
Существует множество языковых средств, выражающих внутреннюю или внешнюю перспективу, из которой говорящий описывает событие, причём они могут выступать как по принципу дополнительной дистрибуции (взаимоисключения), так и кумулятивно (совместно). Так, в предложении Игорь смотрел, как горит дом пожар показан из внутренней перспективы говорящего, которая выражена, в частности, глаголом несовершенного вида и придаточным, вводимым подчинительным союзом как. Предложение *Игорь смотрел, что горит дом грамматически неверное, поскольку подчинительный союз что всегда вводит придаточное в конструкции, представляющей события из внешней перспективы говорящего. В этом случае в матричном (главном) предложении должен стоять либо глагол совершенного вида, либо, если используется формально несовершенный вид глагола, должна допускаться его контекстуально обусловленная «завершённая» трактовка: Игорь увидел, что горит дом; Игорь видел, что горит дом. В обоих случаях длительное наблюдение за процессом горения исключается, поскольку констатируется факт, что Игорь увидел пожар. При этом можно сказать Игорь видел, как горит дом, но это предложение по своей семантике будет соответствовать предложению Игорь смотрел / наблюдал, как горит дом. Такая асимметрия в употреблении глаголов в приведённых высказываниях объясняется амбивалетностью глагола видеть, который может в зависимости от контекста означать как ‘смотреть’, так и ‘увидеть’. Однако во всех случаях никакой амбивалентности союзов как и что, вводящих придаточные, касательно «внутреннего» или «внешнего» прочтения гипотаксиса (сложноподчинённого предложения) в целом, нет. Это подтверждается однозначным запретом на конструкции типа *Игорь смотрел / наблюдал, что / как окно открыто и *Игорь видел / увидел, как окно открыто при допустимости предложений типа Игорь видел / увидел, что окно открыто.
