Чтобы продемонстрировать конгениальность онтогенеза и филогенеза в морфологии, обратимся к одному из наиболее сложных, но вместе с тем чрезвычайно интересных примеров – сильному и слабому спряжению глаголов в германских языках. Известно, что формы настоящего и прошедшего времени в германских языках исконно образовывались по двум моделям. Первая предполагает исторически системное чередование гласного звука в корне глагола (так называемый аблаут, или апофонию), напр. англ. write – wrote, нем. schreibe – schrieb ‘пишу’ – ‘писал’. Вторая образует формы прошедшего времени добавлением так называемого дентального (то есть образующегося c участием «зубного» согласного) суффикса к основе глагола, ср. англ. paint – paint-ed, нем. mal-e – mal-te ‘рисую’ – ‘рисовал’. Чередование по аблауту было системным и продуктивным в древнейшую эпоху развития германских языков, тогда как сегодня так называемые сильные глаголы образуют замкнутую группу, все члены которой должны изучаться не по модели, то есть не благодаря применению определённого системного правила, а как идиоматические единицы, путём простого запоминания. Слабые же глаголы, напротив, образуют формы прошедшего времени по системному правилу, что делает их продуктивной группой в том смысле, что она открыта новым образованиям. Скажем, все заимствования и вообще неологизмы (за исключением тех, что образуются путём прибавления приставки к уже имеющемуся сильному корню) автоматически спрягаются по слабой схеме. Помимо этого, в разряд слабых глаголов перешли и переходят сегодня многие бывшие сильные, тогда как обратный процесс, кроме некоторых курьёзных случаев, исключён. Иностранец, изучающий, скажем, английский или немецкий язык, должен поэтому учить формы сильных глаголов наизусть, отчего они часто именуются в грамматиках «неправильными», а в английском языке термин «неправильный глагол» (irregular verb) и вовсе окончательно закрепился как основной термин, вытеснив восходящий к Якобу Гримму термин «сильный глагол» (нем. starkes Verb, англ. strong verb). Слабые, или «правильные», глаголы усваиваются совершенно иначе, системно, исходя из правила, гласящего, что форма прошедшего времени образуется путём добавления к основе настоящего времени дентального суффикса. Такая же строгая система лежала в основе древнегерманской морфологии сильного глагола: чередование гласных (а в ряде случаев и следующих за ними согласных) регулировалось правилами аблаута и (в отношении определённых примыкающих согласных звуков) – законом Вернера. Все сильные глаголы принадлежали в рамках этой системы к одному из семи рядов аблаута и обнаруживали одну из ступеней аблаута в корневой морфеме (полную в огласовке краткого гласного, восходящего к индоевропейскому е, полную в огласовке краткого индоевропейского о, нулевую либо продолженную). Каждая из ступеней характеризовала настоящее, прошедшее время глагола (отдельно – в единственном и множественном числе), а также форму страдательного причастия. Например, готский глагол четвёртого ряда аблаута niman ‘брать, взять’ в настоящем времени имел полную ступень в огласовке e (в готском языке «суженного» до i): nima ‘беру, возьму’ и т. д.; в прошедшем времени единственного числа – полную ступень в огласовке o (в германских языках соответствовавшего краткому гласному a): nam ‘брал, взял’ и т. д.; в прошедшем времени множественного числа – продолженную ступень (долгий ē): nēmum ‘(мы) брали, взяли’ и т. д.; в форме страдательного причастия – нулевую ступень (в германских языках проявлявшуюся в виде краткого – «вставного» – u, сохранившегося в готском во всех подобных формах): numans ‘взятый’. Так образовывались все формы глаголов данного ряда, который определялся посредством двух системных правил – чередованием корневого гласного и типом следовавшего за ним согласного (в четвёртом ряде аблаута это должен был быть один из сонорных: m, n, l, r). Все остальные ряды аблаута определялись по своим жёстким правилам. Конечно, эти основные правила сопровождались целым рядом вторичных, которые обусловливали некоторые особенности формообразования в каждом из рядов аблаута. Скажем, в готском языке гласные i и u перед тремя согласными, в частности, перед r, подвергались так называемому преломлению, то есть «понижались» до краткого е (на письме изображавшегося диграфом ai) и, соответственно, до краткого о (на письме изображавшегося диграфом au). Поэтому глагол этого же, четвёртого, класса bairan ‘носить, нести’ имел формы baira – bar – bērum – baurans. В древнеанглийском, древнесаксонском, древневерхненемецком и древнеисландском языках действовали свои фонетические законы, видоизменявшие временные формы сильных глаголов, но все они были настолько же системными, как сам аблаут.
