Открытие, сделанное современной конфигурационной психологией (гештальт-психологией), дает нам канон для всех наблюдений, независимо от языков и научных традиций наблюдателей, по которому можно разложить и описать все зрительно наблюдаемые ситуации, а также многие другие. Речь идет об открытии того факта, что зрительное восприятие у всех нормальных людей после младенчества, в принципе, одинаково и подчиняется определенным законам, многие из которых достаточно хорошо известны. Здесь нет возможности более подробно остановиться на этих законах, но они ясно показывают, что основой зрительного восприятия является связь фигуры и фона; что восприятие в основном носит характер фигурных очертаний, противопоставляемых в большей или меньшей степени фонам, полям; что восприятие движения или действия носит образный характер или связано с восприятием хотя бы смутных очертаний фигур.
Говоря о том, что эти факты в основном одинаковы для всех наблюдателей, мы не отрицаем, что они имеют свою грань аберраций и индивидуальных различий, но они относительно незначительны. Поражения мозга и дефекты глаз приводят к искажениям; специальные навыки или умственные усилия могут переставлять акценты, а иногда и менять роли фигуры и фона некоторых предметов, как, например, когда человек «заставляет» рисунок куба, рассматриваемого в горизонтальной плоскости, выглядеть как шестиугольник с тремя радиусами. Дальтонизм и разная чувствительность к цветам – это предельные вариации; впечатление размера тоже имеет предельные вариации, например, луна одному человеку кажется размером с пятак, другому – с дом, но на сетчатке всегда меньше, чем карандаш на расстоянии вытянутой руки. Что касается формы, то здесь вариации еще более незначительны и малозаметны. Все эти вариации действуют в рамках известных законов и не мешают нормативному учету воспринимаемых данных. Факты могут несколько различаться, законы же для всех одинаковы. Если перцептивные воздействия таковы, что один нормальный человек видит определенный контур, то и все остальные нормальные люди будут видеть тот же контур. Например, все люди видят созвездие Большой Медведицы как контур, который мы называем ковшом, хотя другие могут называть его иначе, поскольку не имеют такого предмета в своей культуре, и хотя, конечно, нет никаких линий, соединяющих звезды в этот или какой-либо другой контур.
Но как эти законы видения дают хоть какой-то эталон для незрительного опыта? Путем исключения. Можно показать, что все, что «занимает пространство», познается прямо или косвенно через зрение. Все незримое имеет непространственный характер (и наоборот) и ощущается как непосредственное для человека. Только осязание в некоторой степени слито с визуальным материалом, и, когда оно сообщает нам форму, очертания и текстуру, оно является косвенным зрительным. Зрительный опыт проецируется и составляет пространство или то, что мы будем называть внешним полем наблюдателя; невизуальный опыт интроецируется и составляет то, что мы, вслед за некоторыми гештальт-психологами, будем называть эго-полем, поскольку наблюдатель, или эго, чувствует себя как бы наедине с этими ощущениями и осознаниями. Поэтому, относя определенное переживание к эго-полю, поскольку оно не находится в зрительном поле, или к амбивалентной пограничной области, как в случае, когда ощущение известно в обоих режимах как находящееся в теле наблюдателя, мы классифицируем его так, как классифицируют его все наблюдатели, независимо от их языка, как только они понимают природу этого различия. Более того, эго-поле имеет свои гештальт-законы качества ощущений, ритма и т. д., которые являются всеобщими. Мы можем безоговорочно отнести референт лексемы слуха, вкуса или запаха к эго-полю наряду с лексемами мышления, эмоций и т. д. и отделить от любой лексемы, обозначающей опыт, имеющий очертания или находящийся в движении. Различие между светом и тьмой, а также референт видения, а не того, что видно, тоже являются либо пограничными, либо эгоическими, поскольку качество ощущения интроецируется, а качество фигуры-фона проецируется; референт говорения тоже является эгоическим, поскольку наблюдатель интроецирует как свою, так и чужую речь, приравнивая существенное из нее к своему эго-полю слуха или звука; референт обладания или наличия тоже является эгоическим.
