В эпоху сложения, во время отбора элементов из разных традиций, складывающееся искусство активно общалось с внешним миром. Следующий процесс — консолидация разнообразных заимствованных элементов и создание единого стиля — не требовал столь активных контактов с другими традициями. На этом этапе, когда скифское искусство замыкается в себе, элементы различного происхождения стандартизируются, делаются общими для всей степи. Так можно себе представить смысл раннего этапа сложившегося звериного стиля. Стоит ли говорить, что все эти процессы выглядят столь последовательно лишь в нашей реконструкции; в действительности же они шли совсем не так четко друг за другом, как можно подумать. И если вспомнить о взрывном характере процесса сложения скифского искусства, то едва ли останутся какие-либо иллюзии насчет исторической, а не только логической последовательности этих процессов и тем более возможности проследить эту последовательность на археологическом материале (а нам, археологам, очень хочется иметь материальные доказательства). Впрочем, как раз археологический материал дает определенные основания судить о характере протекавших процессов. Вспомним находки из ранних погребальных комплексов смешанного облика, на основании которых можно предположить мгновенный, скачкообразный характер сложения скифского звериного стиля. Единообразие логически (нужно еще раз это подчеркнуть) следующей стадии развития этого искусства дает основание судить о его нивелировке. Несущественные же по отношению к изобразительной системе звериного стиля различия в искусстве разных территорий позволяют сделать вывод о генетической связи с областями сложения искусства и о путях его дальнейшего распространения. И наконец, сама трудность распределения археологических памятников по логически реконструированным стадиям всего процесса доказывает, что он далеко не прост и почти неуловим в археологических материалах.
Таким образом, можно с определенной уверенностью говорить о сильных консолидирующих и нивелирующих тенденциях в раннескифском зверином стиле. Так создавался единый для всех степных культур изобразительный язык, необходимый, как уже говорилось во «Введении», для выражения представлений не только о животном мире, но и об устройстве мира вообще.
Новый этап в истории искусства евразийских степей открывает V век до н. э. Искусство этого времени иногда называют «скифским барокко», имея в виду необыкновенную пышность, вычурность его произведений. Действительно, в сравнении со строгими, лишенными какой-либо замысловатости изображениями животных эпохи скифской архаики вещи V–IV вв. до н. э. поражают внешней усложненностью, нагруженностью многочисленными деталями. Отличие этих вещей от ранних столь разительно, что ставит перед нами сразу много вопросов.
Вспомним прежде всего о том, что произведения скифского звериного стиля строились по определенным правилам-канонам и что это было обусловлено их глубокой осознанностью. А как в этом отношении обстоит дело теперь? Так же осмысленны эти изображения, как ранние? По тем же законам они построены? Если это не так, то зачем мы относим их к скифскому звериному стилю, а если так — почему они имеют другой облик?
Для ответа на эти и многие подобные вопросы, конечно, необходимо подробно рассмотреть искусство V–IV вв. до н. э., но прежде надо определить, под каким углом мы будем это делать. Для этого нужно вспомнить кое-что из того, о чем говорилось ранее. Так, мы уже установили, что произведения звериного стиля создавались как материализация понятий о животных и поэтому содержали необходимый набор признаков, соответствующих признакам воплощаемого ими понятия. Естественно, что в искусстве, основанном на этом принципе, на протяжении веков не должно было соблюдаться полное сходство изображении ни с природными прототипами, ни с их наиболее ранними воспроизведениями; достаточно было сходства по основным признакам — тем, которые и определяют канон в построении образа животного. И неудивительно, что произведения скифского звериного стиля на протяжении долгой истории его существования внешне изменялись.
Одно из направлений, в которых изменялись изображения, можно предугадать без труда, поскольку оно заложено в самих принципах скифского искусства, изначально «запрограммировано». Это сохранение важных для изображения признаков при утрате внимания ко всем прочим. Такая
