В тот день я в нетерпении спешил домой, желая поскорее прочесть письмо, полученное от герцога, и, едва очутился у себя кабинете, вынул листок из кармана и развернул его. Письмо было адресовано князю д’Альбервилю, замок Гри, Мелён, Франция, и имело следующее странное содержание:
«Дорогой брат!
Возникла ужасная необходимость посвятить в нашу страшную тайну постороннего человека. Один юный джентльмен, высокородный и состоятельный, намерен взять Бланш в жены, несмотря на все мои уверения, что она безумна. Подобной жертвы нельзя допустить, даже если бы это было приемлемо в моральном отношении. Ты ее отец, и, следовательно, твой долг сообщить этому злополучному юноше о негласном проклятии, что лежит на нашем несчастном семействе. Прилагаю его адрес. Напиши ему немедленно.
Твой опечаленный брат
Я свернул это странное послание и отправил адресату – а затем около часа размышлял над удивительными противоречиями человеческой натуры и, говоря конкретнее, больной человеческой натуры. Разумеется, моя твердая убежденность, что пожилой джентльмен безумен, и моя абсолютная уверенность, что Бланш – жертва этого безумия, позволяли объяснить его причуду; и все же мне не терпелось получить ответ на пресловутое письмо, который наверняка пролил бы свет на одержимость герцога и позволил бы мне извинить ее. Этот ответ означал бы, что такой человек, как князь д’Альбервиль, вообще существует в природе, – я ведь не забыл заверения Бланш, что никого из ее родственников, кроме дяди, нет в живых.
Неделя, которую я прождал ответного письма из Франции, показалась мне невообразимо долгой; когда я наконец получил его, моя рука задрожала. Всю эту неделю я намеренно не навещал свою возлюбленную, решив, что явлюсь к ней вооруженный таким письмом, какое я ожидал получить, – или когда смогу сказать ее дяде: «Для ответа на ваше послание было предостаточно времени, и оно истекло; ответа не последовало, отдайте же мне мою невесту». И вот наконец письмо пришло, и я вскрыл его, запершись в кабинете; то, что я прочел, намертво запечатлелось в моей памяти и не изгладится из нее никогда.
«Сэр,
Вы желаете взять в жены мою дочь, княжну Бланш д’Альбервиль. Невозможно передать словами ту боль, которую вызывает во мне необходимость открыть нашу… нашу ужасную тайну… постороннему человеку, но я делаю это для того, чтобы спасти Вас от участи худшей, чем смерть. Бланш д’Альбервиль –
Я сидел неподвижно, словно обратился в камень, и не сводил глаз со страшной бумаги. Антропофаг! Людоед! Боже праведный, да ведь как раз сейчас наблюдается повышенное внимание к этой теме в медицинских кругах – благодаря двум документально подтвержденным шокирующим случаям, что недавно имели место во Франции! В памяти у меня мгновенно всплыли все подробности этих происшествий, которыми я живо интересовался, но это не значит, что я тут же поверил в жуткую историю о моей возлюбленной. Против нее сплели какой-то гнусный заговор – с какой низменной целью, того я не ведал; поэтому я, сделав над собой усилие, выбросил все это из головы и вернулся к отправлению своих повседневных обязанностей. Однако за два-три последующих часа под влиянием человеческих страданий, свидетелем которых я был, мои чувства претерпели решительную перемену; одному Богу известно, как это произошло, – но, когда я вернулся домой, чтобы приготовиться к решающему визиту в «белый дом», ужасное сомнение закралось ко мне в душу и наполнило ее отчаянной решимостью.
