Когда Зайдлиц сошел с подмостков, одарив всех изящным воздушным поцелуем, Метцгер не выдержал и вылетел из зала. С того самого момента, когда Кимблер ввёл в его святая святых свою дьявольскую сыворотку, он даже мочился с опаской, не говоря уж о том, чтобы дотронуться до себя, но больше терпеть он не мог. Зольф, увидев, как засверкали пятки незадачливого подопытного, направился следом. Метцгер скрылся за дверью уборной, в то время как Кимбли, встав у дверного косяка, вслушивался в происходящее. Вслед за ним подтянулись ещё несколько человек, на вопросы которых химик отвечал лишь злорадной усмешкой.
Раздался взрыв. Зольф и Энви первыми ворвались в уборную. На полу, воя, как раненый зверь, в луже воды и собственной крови извивался Метцгер. Правая ладонь его почти отсутствовала, низ живота, лобок и верхняя часть бёдер превратились в кровавое месиво.
— Отлично, оно срабатывает при фрикционном контакте, — удовлетворённо отметил Кимбли и направился к выходу, что-то напевая себе под нос.
— Что, получил сатисфакцию? — ухмыльнулась Ласт, нагоняя его и беря под руку.
— Отчего же — сатисфакцию? — невинно улыбнулся Зольф. — Мне как раз надо было испытать новый экспериментальный образец. А тут и подопытный подоспел.
— Штурмбаннфюрер Кимблер, куда его дальше? — вслед им прокричал один из надзирателей.
Зольф остановился и задумался. Метцгер испортил ему два перспективнейших образца и теперь, в условиях нехватки ресурса, по уму, должен был бы ответить по полной.
— Он годен на работу? — Кимбли наклонил голову набок — он точно знал, что такому путь только в газовую камеру.
— Никак нет… — насупился надзиратель — ему не хотелось возиться с «осеменителем».
— Тогда ко мне в лабораторию. Только пусть кровь ему остановят. Обезболивающее не давать!
— Разве что при признаках болевого шока, — вклинилась Ласт.
Она уже порядком изучила людей, чтобы уверенно отвечать, что болевой шок у Метцгера уже наличествовал. Но не перечить же увлёкшемуся Зольфу при младшем по званию? Людские иерархические игры её тоже весьма забавляли, и Ласт подчас была не прочь либо принять правила, либо пойти им наперекор — разумеется, в те моменты, когда от этого не могли пострадать те, кого гомункул относила в категорию «своих».
Метцгер, обколотый обезболивающими, плохо соображающий и пребывающий словно в тумане от боли и унижения, вновь сидел на холодной кушетке в лаборатории проклятого химика. Какая-то часть его понимала: это конец. Однако ни один живой организм в природе не мог так просто смириться с подобной мыслью, если превентивно не был доведён до крайней степени отчаяния. Ганс Метцгер, в отличие от многих узников Аушвица, до неё доведён не был. Поэтому малая часть его отчаянно сопротивлялась происходящему, цеплялась за тонкую зыбкую искру жизни, всё еще теплившуюся в искалеченном теле. Кровопотеря всё-таки оказалась значительной, доза морфия — немалой, и Метцгер видел маячившую перед ним светлую фигуру химика будто сквозь вязкую пелену.
— Фрау Вайс, вы всё записали? — Кимбли беспардонно сунул нос в записи лаборантки.
Постаревшая за двадцать лет Ева снова густо покраснела до корней рыжих волос: всё это время она так и проработала в IG Farben, но, к счастью, не все эти годы под началом Кимблера. Весомых поводов для того, чтобы переодеться в полосатую робу с нашивкой в виде чёрного треугольника, так обнаружено и не было, несмотря на все кривотолки. А этой весной её направили в Аушвиц, где она, к вящему своему неудовольствию, снова попала в рабочую группу к этому ужасному человеку. Конечно, ей не было жаль Метцгера: такое порочное по сути своей существо в принципе не должно было ходить по земле, но, по её мнению, то, что делал с ним Кимблер, было ничуть не меньшим преступлением.
— Так точно, — сквозь зубы отозвалась Ева.
— Да, вижу, всё верно, как это ни парадоксально, — заметил Зольф, не без удовольствия глядя, как скривилось её лицо.
— Что ж… — он, прищурившись, посмотрел на содержимое пробирки. — Пожалуй, начнём.
Можно было, конечно, поручить эту инъекцию медицинскому работнику; тем более то, что собирался сделать Кимбли, было довольно сложной манипуляцией. Но отказать себе в удовольствии отыграться на Метцгере за всё: и за испорченные образцы, и за слухи, которые могли бы поставить под сомнение не только его работу, но и само существование, Зольф попросту не мог. Поэтому, успокоив себя тем, что в случае неудачи его подопытный всего лишь окажется без одного глаза, Кимбли, подавив некоторое волнение, приблизился к подопытному.
— Не шевелиться, — скомандовал Зольф. — Глаза открыты, смотреть вниз.
