Выполнив все манипуляции, Кунц попросил разрешения удалиться — он не мог более смотреть на то, что считал абсолютно бессмысленным и бесчеловечным. Менгеле и Ласт же сначала тщательно задокументировали всё, затем наблюдали за первой реакцией на укол. Убедившись, что в первичном периоде осложнений не возникло, они передали испытуемого на попечение медсестёр.
На очереди была попытка трансплантации беременной матки. Это было изыскание, чрезвычайно важное для Менгеле, наряду с исследованиями близнецов и формированием арийских признаков у детей уже после рождения. Он положил на это дело множество интеллектуального ресурса, множество человеческих жизней, он шёл к своей цели по головам с упорством маньяка, с упорством сумасшедшего учёного. Ласт импонировал Доктор Смерть — таким она и видела врача, изучающего человеческий организм на прочность.
Операцию по трансплантации должен был проводить доктор Кунц, блестящий хирург с огромным опытом за плечами. Он не выдавал истинного своего отношения к предстоящему, хотя, если приглядеться, можно было отметить, что к делу он подходил добросовестно, но сугубо формально. Впрочем, большего от него и не требовалось. Тем паче он всё же не сдержался и вчера, сразу после операции на цыганских близнецах, несколько повздорил со своим непосредственным начальником, однако никуда дальше, к счастью старого военного врача, эта информация не просочилась. Знания о конфронтации так и остались между безукоризненно вежливым Менгеле и уставшим хмурым стариком. Да и молчаливой свидетельницей оказалась красавица Леонор Кимблер, щурившая фиалковые глаза и что-то сосредоточенно писавшая в лабораторный журнал.
Кунц вошёл в операционную, когда Менгеле давал обеим женщинам наркоз — явно вопреки своему обыкновению. Обычно большая часть манипуляций, в особенности с репродуктивной системой, проходила на живую. Рихард вовремя подавил желание перекреститься.
Совершив реципиенту лапаротомию по белой линии живота и произведя экстирпацию внутренних репродуктивных органов вместе с верхней третью влагалища, Кунц пережал кровеносные сосуды зажимами Кохера, приподнял маску и жестом показал ассистентке, чтобы подала и подожгла ему сигарету. Теперь предстояло провести ту же процедуру с беременной маткой второй подопытной, но у него было немного времени на то, чтобы перевести дух и покурить. Менгеле жадно пожирал глазами процесс, Ласт тщательно документировала всё происходящее.
Завершив процедуру, Кунц стянул перчатки и вышел из операционной — дальше наблюдать за деяниями рук своих у него не было ни малейшего желания. Он не слишком верил в успех операции: большая часть пересаженных органов отторгалась, вызывая чудовищные реакции у реципиентов, которые за очень редким исключением очень быстро умирали и вылетали в трубу. Рихард, хотя и был врачом, всё же считал, что негоже человеку мнить себя Творцом, способным без последствий вмешиваться в то, что создала природа.
Обе женщины находились под тщательным наблюдением медицинского персонала — любые изменения в их состоянии, как ожидаемые, вроде того же синдрома кастрации, так и незапланированные, тщательно описывались и анализировались. Это была первая операция по подобной трансплантации, потому и срок был выбран, по мнению Менгеле, наименее рискованный — второй триместр.
Ласт вернулась к себе поздно, застав Зольфа в кровати за чтением. В его ногах вольготно развалился Мустанг, который, завидев хозяйку, тут же понёсся встречать её, радостно виляя обрубком хвоста.
— Развлекаешься или опять самообразование? — подмигнула она мужу, походя погладив собаку меж торчащих ушей.
Он неопределённо хмыкнул и отложил книгу.
— Олдос Хаксли? — она легла рядом и заинтересованно потянулась к книге.
Доберман Рой Мустанг ощерил пасть в искренней собачьей улыбке и взгромоздился на кровать, сворачиваясь калачиком в ногах у Ласт.
— Он самый, — ухмыльнулся Зольф. — Кстати, а почему вы не занимаетесь производством маточных репликаторов? Это бы прекрасно сказалось на экономике — посуди сама, сколько освобождается рабочих рук, более не занятых в воспроизводстве себе подобных.
Кимбли часто сравнивал устройство этого мира с родным Аместрисом и не понимал: почему в этой армии так мало женщин? С приходом к власти нацистов для целой половины населения была чётко обозначена единственно верная линия развития: кухня, дети, церковь. Ему, как человеку прагматичному, было непонятно: отчего такой ресурс использовался столь бездарно и экстенсивно.
— Сложно… — разочарованно протянула Ласт. — Вот сегодня матку пересаживали, а вчера Йозеф сшил двух близнецов. Они всё ещё живы, представляешь?
— Ого, — глубокомысленно отозвался Зольф.
Он не слишком хорошо разбирался во всех этих тонкостях, хотя читал довольно много по теме, да и Ласт рассказывала, но разве возможно стать экспертом в какой-либо области, нахватавшись по верхам? Диалог, конечно, он поддержать был способен, при желании мог пустить пыль в глаза, но не более. Сейчас же не было смысла притворяться.
