Москва встретила их суровым величием. Ноа вздрогнула и прикрыла руками рот, оказавшись на Красной площади — она видела это место в воспоминаниях Анны, которую далёкие двадцать лет назад приводил в их временное пристанище Ледяной алхимик, Исаак Макдугал. Цыганке казалось, что это было в какой-то прошлой, чужой жизни, и воспоминания те, словно старые фотокарточки, поблёкли от времени и даже приобрели свой специфический запах. Однако сердце города и великой страны всё ещё было наполнено тем самым красным восторгом, который словно не мог поблёкнуть, по крайней мере, не за эти двадцать лет. Хотя отчего-то, когда цыганка рассказала о впечатлениях Эду и Алу, те лишь изумлённо покачали головами: они не видели ни красных звёзд, ни зелёных крыш, ни стен красного кирпича.(1)
Их поселили в гостиницу с видом на Москву-реку. Исполинская многоэтажка пугала Ноа, но чрезвычайно вдохновила обоих Элриков. И буквально на следующий день ко входу подъехал чёрный автомобиль, на капоте которого была установлена фигурка маленького, но гордо реющего красного знамени с начищенной пятиконечной звездой. Водитель посадил пассажиров на мягкий задний диван и куда-то повёз. Куда — троица затруднялась сказать. Мало того, что они не знали города, так ещё и окна машины были зашторены, а между ними и водителем находилась непрозрачная перегородка.
Их высадили прямо напротив входа в какое-то здание и сопроводили до кабинета, а когда все трое вошли внутрь, тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за их спиной. За столом сидел человек и курил трубку. Тугая пружина свернулась в груди обоих Элриков, едва они посмотрели ему в неестественно фиолетовые глаза, в которых мелькнуло узнавание. Он усмехнулся в пышные усы.
— Привэтствую вас, братья Элрики. А я всё ждал вашего визита. Уже даже атчаялся, — Рас выпустил облако дыма.
Он не сомневался, что его узнают. Пусть его лицо не было точной копией лица Раса из Аместриса, но сходство было чрезвычайно велико. Да и не было у него резона скрывать, тем паче, теперь он предпочитал вести игру в открытую. Ноа с удивлением воззрилась на спутников — они никогда не говорили, что знакомы с генеральным секретарём СССР.
— Рас… — выдохнул Эд. — Как есть такой… — он замялся, подбирая слова.
— Ви можете гаварить на немэцком, — любезно сообщил генсек. — Садитесь. И рассказивайтэ, что за дэло привело вас сюда.
Эд замялся. Раскрывать карты гомункулу? Впрочем, двоим из этой шайки в своё время они рассказали всё…
— Видите ли, — осторожно начал он. — Ещё давно, в Аметрисе было создано оружие массового поражения.
В фиолетовых глазах заплясали огоньки заинтересованности. По мере рассказа Эдварда лицо генсека оставалось неизменным, и лишь взгляд выдавал нешуточную заинтересованность.
— Ви панимаэте, что это аружие может аканчатэлно пэреламить ход вайни? — спросил Рас.
— Это исключено, — жёстко возразил Альфонс. — Это повлечёт за собой слишком глобальную катастрофу, которая отразится и на вашей стране в том числе. Или вы этого хотите?
Сталин пожевал мундштук трубки. Он не хотел дополнительных жертв со стороны советского народа, если те не были оправданными. Насколько оправданными могли оказаться жертвы бомбы, он пока не знал.
— Скажите, — осмелел Ал, — а здесь происходит то же, что и в Аместрисе?
— Что ви имэете в виду? — лукаво улыбнулся вождь.
— Кровавые печати и этого вашего отца, — внезапно для себя самого выпалил Эд.
Гомункул откинулся на спинку кресла.
— Да, — жёстко ответил он. — Толко масштабы значитэльна болше.
— Что это значит? — упавшим голосом спросил Эдвард.
Нехорошее предчувствие ледяной хваткой сжало его горло. Он помнил тот запланированный геноцид ради одного — утоления гордыни чудовищной твари, пожелавшей стать всем и в итоге получившей звенящее ничто, когда могущество его, что он стяжал в алчных ладонях, просыпалось песком сквозь пальцы, устилая путь в могилу — для того, кто позарился на то, чего удержать не сумел.
— То и значит, — пожал плечами Рас. — Ви же хатите вэрнуться дамой? У вас будэт такая вазможнасть.
Эд упрямо дёрнул головой. Он и Ал долгие двадцать лет скитались по этому странному миру не для того, чтобы в один прекрасный момент вот так с пустыми руками вернуться назад.
— Мы не уйдём без бомбы! — упёрся бывший Стальной алхимик.
— А бомбе мне ничего нэ извэстно, — холодно ответил Рас. — Аднако я нэ стану вам мэшать в ваших поисках. Вас даже спакойна атпустят атсюда, а это, знаэте ли, дарагова стоит — атсюда мало кто уходит на свабоду.
— Какова цена? — дрогнувшим голосом спросил Ал. Он уже привык, что ни в одном из миров ничего не давалось просто так.
— О, минимална, — по-отечески тепло проронил Сталин. — Прадалжайте ваши поиски. Что узнаэте — саабщите мнэ. Главное, нэ суйте нос нэ в своё дело и на питайтэсь предатвратить нэизбежнаго, иначе плата может аказаться нэпамерной для вас траих.
Эд сверкнул глазами — где-то он уже слышал подобное. Да и сообщать о чём-то гомункулу? Увольте!
— Спасибо, — серьёзно кивнул Альфонс.
— Ничего мы ему не скажем, — зло прошипел Эдвард, пиная носком ботинка камешек.
— Уверен? — Ал покусывал нижнюю губу.
