— Отставить пьянку, — отрезал штурмбаннфюрер.
— Как?.. — младшие офицеры растерялись и, судя по всему, разозлились.
— Вам выделили время на сон. Чтобы без глупостей!
— Готово, ма, — наигранно по-взрослому пробасил мальчонка.
Зольф окинул всех нечитаемым взглядом.
— Отлично. Вы двое, — он кивнул на офицеров. — В дом, проверьте там всё. Тронете водку — головы посношу и спишу в военные потери! Остальные — со мной.
Вояки подобрались и скрылись в тени сеней, шёпотом понося вышестоящего по званию — после такого боя, где чуть богу души пачкой не поотдавали, грех было не напиться допьяна, но о том, что с Кимблером шутки плохи, знали все. И понесло же этого психа с ними! Поговаривали, сидел он в своих лагерных лабораториях — вот и сидел бы! А им теперь — мучайся.
Оставшийся унтерштурмфюрер тоскливо посмотрел вслед удалившимся в дом товарищам и со скучающим видом принялся ждать дальнейших указаний.
— Вы, — Кимбли ткнул пальцем в бабу с детьми и указал на задний двор. — Сюда. К стене!
Дети переглянулись — им была непонятна отрывистая речь на чужом языке. Баба принялась толкать детей, куда указали, бросая на Зольфа взгляды, полные ненависти.
— Стоять, — он прищурился. — Зайдлиц, Ланге — огонь.
Они подняли автоматы.
— Нелюди, детей бы пожалели! — зашлась в крике баба, выпрямившись и глядя только перед собой, лишь бы не видеть, как мальчишки, которым отныне не суждено было стать взрослыми, падали на землю с широко раскрытыми от удивления глазами, как пожирали этими самыми глазами своих палачей. А потом и её крик прервался сухими автоматными плевками.
— Закопайте, только головы от тел отделите, — равнодушно бросил Кимбли.
Поговаривали, что у русских было нечто: то ли сыворотка, то ли излучение; те, которые непросвещённые, так и вовсе говорили о дьявольском колдовстве, но суть не менялась — это нечто поднимало мёртвых. И шли в бой Бессмертные полчища мертвецов с пустыми глазами.
— Что такое? — Зольф раздражённо посмотрел на офицера.
Унтерштурмфюрер посерел, его лицо исказилось в гримасе дурноты, из глаз градом потекли слёзы.
— Зайдлиц, вытащи тех двоих, пусть лопатами на свежем воздухе помашут, — скривился Зольф.
— Штурмбанн… фюрер… — икая и утирая губы после очередного позыва, который молодой офицер не смог сдержать, выдавил тот. — Это ж… женщина… да дети…
— Дети. И женщина, — согласился Кимбли. — А скажи-ка мне, что мешает женщине и детям тебя ночью ножом по горлу полоснуть? Это война. Тут или ты — или тебя.
— Смотрели… так страшно… вы бы их… хоть… со спины… — офицер был бледнее мела. — Как забыть-то теперь…
— А ты и не забывай, — посоветовал Зольф, глядя куда-то сквозь собеседника. — Они-то тебя вовек не забудут.
Есть отчего-то не хотелось. Заснуть Кимбли не мог: мешали кутёж и крики на улице. Да и было ему почему-то не по себе. Энви тайно ушёл в разведку — он был значительно незаметнее, сильнее и быстрее людей, поэтому ушёл без свидетелей. Отправленная официальная разведка до сих пор не вернулась и ничего не доложила, хотя время уже подошло. Это означало, что, скорее всего, уже и не вернётся. И хорошо, если их дислокацию не сдаст под допросом да с пристрастием. Младшие офицеры сначала обиженно повозились и тяжело повздыхали, косясь на старшего по званию, ультимативно запретившего им пить и всячески отмечать победу с местными жительницами.
Зольф потёр болящие от перенапряжения глаза и направился в кухню — там был стол. И стеклянные бутылки. Он разработал новую зажигательную смесь — нечто вроде коктейля Молотова, но не настолько опасную в применении: при ударе смесь детонировала сама по себе и воспламенялась из-за выделения при химической реакции кислорода. А в его снаряжении ещё оставались химикаты, хотя и совсем немного. Намешав несколько бутылок, он выглянул в окно. Штандартенфюрер, хотя и отдал под его попечение часть солдат, с которыми они вошли в поселение, закрывал глаза на “подвиги” вояк, что очень не нравилось Кимбли. Ну как, как они будут отбивать контратаку, когда их головы будут гудеть, а координации движений не хватит ни на один точный выстрел? Зольф бы ни капли не удивился, если бы теперь деревенские бабы сообща подпоили этих идиотов посильнее да потом забили вилами. Более того — окажись он на их месте, он бы именно так и поступил.
— Русские… на подступах… с востока… — Энви запыхался, по лицу тёк пот. Кажется, впервые он выглядел не взбудораженным перспективой боя, а перепуганным ею. — Нам не отбиться, Кимбли.
— Почему это? — холодно поинтересовался Зольф, глядя, как по зелёному бутылочному стеклу ползут огоньки, проникающие от исступлённого уличного веселья сквозь заклеенные крест-накрест окна.
— Их тьма, — Зайдлиц откинул чёлку со лба, садясь на лавку и вытягивая ноги. — И трупаки с ними. Валить нам надо отсюда! Иначе, — он провёл ребром ладони по горлу, — pizdets. Даже мне.
Кимбли постучал пальцами по столу. Куда ни кинь — всюду клин. Если послушать гомункула — расстреляют, как дезертиров. Остаться…
— Откуда идут?
— С востока, откуда ж ещё им идти? — Энви посмотрел на старшего по званию, как на идиота.
