Ласт принялась осматривать ещё тёплый единый организм. Сомнений не было — они оба были мертвы. Позади неё послышался шорох — одним молниеносным движением, более всего напоминающим бросок змеи, Ласт вцепилась в тонкое запястье скелета, обтянутого кожей, некогда бывшего цыганской женщиной. Узловатые пальцы узницы разжались, и на кафель упал, разбившись вдребезги, шприц.
— Сука, — прошипела Ласт, скривившись в брезгливой гримасе. — Такой опыт…
— Сама сука! — цыганка плюнула в красивое лицо Ласт. — Это мои дети! Мои! Если бы с твоими такое сотворили! — в темных глазах загорелся огонь первобытной, всепожирающей ненависти. — Чтобы ты бесплодной так и сдохла! Падаль, блядь фашистская!.. Чтобы чрево твоё только мёртвых на свет производило, чтоб и умерла ты пустоцветом в одиночестве!..
Она упала на колени и зашлась в рыданиях. Ласт утёрлась, обработала лицо антисептиком и вышла, закрыв дверь на ключ. Раз эта цыганка пробралась к детям, да ещё и с каким-то медикаментом в шприце, значит, ей кто-то помог. У Ласт даже было предположение, но делиться она им ни с кем не собиралась: в конце концов, Кунц — прекрасный хирург, лучший из тех, с кем они работали, а опыт хотя и был хорош, его можно и повторить.
Глаза Ирмы Грезе сверкали. Половина персонала лагеря и часть заключённых собрались посмотреть на акт возмездия: трое Ирминых доберманов загнали в угол тщедушную цыганку, которая, как сообщали слухи, испортила ценнейший опытный образец в лаборатории Доктора Смерти.
— Как думаешь, — наклонив голову и глядя на собак, спросил Зольф, — кого из них зовут Йозеф?
По Аушвицу ходили слухи об интимных связях надзирательницы с множеством мужчин, самых разных: от доктора Менгеле до эсэсовцев из охраны. Но где бы ни находилась Ирма — здесь ли, в Берген-Бельзене, или в Равенсбрюке — одно оставалось неизменным: всех её любовников звали Йозефами. С учётом же того, что безжалостная молва уже успела обвинить Грезе не только в неуставных связях с сослуживцами, но и с собственными собаками, вопрос Кимбли в контексте звучал весьма и весьма скабрезно.
— Никого, — улыбаясь одними глазами, ответила Ласт. — Я спрашивала у неё. Готова поспорить — если бы не моё положение, она разорвала бы меня голыми руками.
Они стояли в некотором отдалении: наблюдать вблизи и толкаться в давке ни у кого из них желания не возникало, а слышно было и так хорошо. Вокруг них постоянно сменялись люди, где-то неподалёку сверкнул режущей глаза белизной халат Рихарда Кунца.
— Жалко, конечно, — вздохнул Кимбли. — Такой уникальный опыт сгубила… Повторять думаете?
— Было бы неплохо, — кивнула Ласт.
— Интересно, — задумался Зольф, — а нет ли способа совместить свойства человека и какого-то животного? Создать своего рода химеру…
Услышавший слова Кимбли доктор Кунц не смог смолчать — это было уже слишком! И так безумства поощрялись этим проклятым строем, давался зелёный свет вот таким святотатцам, как Менгеле и Кимблер!
— Вы слишком много на себя берёте, — блеснув очками, Рихард посмотрел в глаза Зольфу. — Неужто вы можете допустить мысль, что вправе распоряжаться природой так, будто вы её создали?
— Я не только могу, — усмехнулся Кимбли, — я её допускаю.
Кунц поджал бесцветные губы:
— Помяните мои слова: настанет день, и гордыня поглотит вас без остатка. Да поздно будет.
Зольф хмыкнул и посмотрел старику прямо в глаза:
— Знали бы вы, насколько правы сейчас, — он неприятно ухмыльнулся.
Кунц потряс головой и зло выплюнул окурок под ноги. И зачем он вообще только начал разговаривать с этим сумасшедшим?
— Пойдём, — шепнул Зольф Ласт, когда крики смолкли, а часть толпы, словно гигантский муравейник, зашевелилась и принялась расползаться.
— Наслушался? — Ласт ехидно усмехнулась. — Пойдём, прогуляемся, только Мустанга прихватим.
Они вдыхали стылый осенний воздух, любуясь заходящим солнцем, лучи которого играли багровыми отблесками на их тёмных волосах.
— В цыганском лагере тиф, — тихо сказала Ласт. — Менгеле принял решение о ликвидации.
Зольф приподнял брови:
— Крематорий справится? Там же не одна тысяча… Да даже не десять тысяч человек…
— Справится… — выдохнула Ласт. — Зольф… Ты не думал о том, что твои навыки могут очень пригодиться на приисках в Аместрисе?
Кимбли скривился. Его не интересовали мирные пути применения его способностей.
— Не хочу.
— Огня не хватает? — она понимающе погладила его по ладони, наблюдая, как он, продолжая смотреть куда-то вдаль, кивнул.
— Так о чём, по мнению Энви, ты должна мне рассказать? — он решился задать этот вопрос напрямую.
Зольф много раз думал начать этот разговор, но отчего-то откладывал. Он не сомневался, что это нечто касается планов Отца, и, похоже, это было нечто не слишком приятное, иначе с чего бы Ласт и её братцу так себя вести? Кимбли был не уверен, что хочет слышать ответ, однако стоило всё же знать, к чему готовиться.
— Это… — Ласт замялась: ей явно не хотелось говорить об этом.
— Ну?.. — нетерпеливо поторопил жену Зольф. — Ласт… — он развернул её к себе за плечи и заглянул в фиалковые глаза. — Расскажи.
